Бедовый. Рубежник

"

"— Не думай, рубежник, что ты умнее всех. Вижу, куда клонишь. Я как понял, что нечисть на моей земле оказалась, пытался уберечь остальных от нее. Если кто по грибы-ягоды пойдет, дальними тропками их посылал. Лешухе, когда особо тяжко ей было, зверят молодых подкладывал. Да и тех лишь кто больной и все равно бы вскоре умер. На то у меня тоже понимание есть. Из них она силу пила долго, еле до второго рубца добралась. А это за столько-то лет! Вот только потом эти треклятые черти…

Он тяжело вздохнул, а я не торопился перебивать. Многих людей, как и нечисть, надо уметь слушать. В суете дней мы почему-то забываем об этом. И не разговариваем, а лишь ждем очереди сказать свое. Вот и сейчас леший грустно помолчал несколько долгих мгновений, после чего продолжил.

— Уж как они меня одолели, рубежник, ты бы знал. Сладу никакого нет. И сделать им ничего не могу.

— В своем праве они? — догадался я.

— В своем, — грустно подтвердил леший. — Где-то деревенского мужика обнесли, бутыль большую самогону у него украли. Напились и пошли лешачиху дразнить. А та возьми и задери двоих. Тогда третий рубец и получила. И в тот же день сама до деревни дошла. И ребенка похитила.

Хозяин леса раздраженно отбросил травинку и притоптал ее сапогом. Пугающая пустота вокруг наполнилась силой. А леший сжал кулаки.

— Как сейчас помню, девочка, осьмилетка. Красивая, волосы как пшеница зрелая. Тонкая, одни глаза на пол лица. Как она плакала, как к мамке умоляла отпустить…

Леший дал петуха и стремительно заморгал. А затем и вовсе отвернулся. У меня у самого глаза стали на мокром месте. Потому что и представлять особо ничего не пришлось.

— Сам ее хоронил, — отдышался хозяин леса. — В самой густой чаще. Даже крест поставил, чтобы как у людей. И думал, что более никого до лешухи не допущу. А потом… опять.

И он указал на забывшегося на руках у беса Димку. Вот тут я понял, что пора брать лешего за рога. Фигурально, само собой. Потому что это было нашим единственным шансом на спасение.

— Только мальчишка еще жив, — сказал я негромко. — Если успеть довезти его, то удастся спасти. И еще… его Дима зовут.

Вот тут леший дернулся. Словно по спине с размаху плетью ударился. И снова посмотрел на пацана. Только теперь внимательно, явно думая о чем-то серьезном. Будто видя то, чего не замечал я. И еще стало понятно, что леший решает мою судьбу.

— А с тобой мне что делать? Если узнают, что отпустил после всего, то житья не будет.

У меня в горле ком встал. Я тяжело вздохнул, но все же сказал то, что было на душе.

— Отнесу пацана и вернусь. А потом, батюшко, делай, что хочешь. Ты в своем праве.

Это было жутко глупо, но правильно. Жизнь за жизнь. И лучше уж Димон, чем я. Кто я буду, если прикроюсь им, чтобы спастись самому? Да и не примет леший такого размена, это понятно.

Я не великий оратор.