Бедовый. Рубежник

Самое лестное сравнение — нашествие солевых наркоманов.

Тихомиров, который направлялся ко мне с ружьем, явно не питал симпатий к неожиданному гостю. Хотя, я его понимаю. Едва ли он меня узнал. Видел единственный раз, да и мельком. К тому же, видок у меня сейчас был тот еще. Да и само появление вышло в высшей мере неадекватным.

Но оружие не вскинул и целиться не начал — уже хорошо. Я тем временем открыл заднюю дверь и вытащил Димку наружу. И затем направился к Тихомирову.

Забавно было смотреть за тем, как меняется лицо мужчины. За относительно короткий срок маску злобы сменило сначала растерянность, а потом недоумение. Я его пониманию. В реальности Тихомирова сын, вполне здоровый и упитанный, остался внутри особняка. И никак не мог оказаться в машине с непонятным типом. Да еще в таком плачевном состоянии.

— Как? — выдавил он из себя, замерев, как истукан.

А тут из дома выскочила и Маргарита. Вот только в отличие от мужа, она была настроена более решительно."

"На ней оказался накинут один халат, который женщина запахнула на ходу. Но сейчас никто не обращал на эту фривольность внимания.

Рита бросилась к сыну, заливая того слезами и будто бы не зная, за что именно схватить. Она торопливо гладила сына по плечам, голове, целовала лицо и не переставала плакать.

— Вы возьмите его, — сказал я Тихомирову. — А то тяжелый.

— Спасибо вам, Матвей, спасибо. Я знала, чувствовала… Спасибо…

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал. Точнее, не слышал. У меня вообще резко появились проблемы с восприятием реального мира. Тихомировы, теперь все вместе, превратились в мутное пятно. Земля, вернее уложенная плиткой дорожка к дому, ушла из-под ног. Подпрыгнула и ударила по голове.

Не сразу, но до меня дошло. Это я упал. И силы окончательно окончательно покинули многострадальное тело. Только это был не конец. Скорее лишь начало. Так вода уходит от берега перед приходом цунами.

Подобное произошло и со мной. На этом все неприятности кончились и пришла сила. Такая, какой мне не доводилось испытывать. Кожу закололо мириадами иголок, голову сдавило от невероятного напряжения, а грудь обожгло. И самое главное — энергия. Ее оказалось столько, что подключи меня к трансформатору, то я бы смог половину города осветить.

Три рубца! Мне не надо было оголять грудь, чтобы убедиться в этом. Я чувствовал. Понимал. И вместе с силой пришло недоумение. Это что же ощущают кощеи, когда переходят свой рубеж? Даже предполагать жутко!

Я неторопливо поднялся на ноги. Не потому, что мне было тяжело — я боялся что-нибудь разрушить или кого-нибудь повредить. Как говорил Конфуций — чем больше сила, тем больше ответственность. Шучу, так заявлял дядя человека-паука. Правда, для Бена Паркера все закончилось не очень хорошо.

А вот у меня все было замечательно.