Бедовый. Рубежник

Как ты их не путаешь? Хочешь ежедневник подарю?

— Костик, милый, — высунулась из окна Ольга. — А с какой половиной города ты там общаешься?

Могу поклясться, что жена друга давно там. И не удивлюсь, если она слышала весь разговор с самого начала. Кого-то сейчас ждет очень долгая и серьезная беседа.

Костян если не побледнел, то приобрел оттенок разрезанной редьки. То есть, весьма нехороший. Который не присущ здоровому половозрелому мужчине.

— Да я говорю, что по работе с половиной города общаюсь, — сказал друг.

— Зайдешь? — улыбалась Ольга с видом людоеда, который приглашал в дом усталого путника. — Мне тебе кое-что сказать надо.

— Да, минутку. Мотю провожу.

— Если сейчас дернешь, то через несколько часов будешь в Финляндии, — не удержался я.

— Не, у меня загранник дома, — будто бы вполне серьезно ответил Костян. — Ладно, братан, давай. Спасибо за машину.

— Это тебе спасибо. И Костян, еще кое-что. У тебя в долг не будет тысяч двадцать? Так, ненадолго.

— Не, Моть. Я чувствую, что сейчас по магазинам поеду. Откупаться за свои оговорки по Фрейду.

Я глядел на друга, который уныло брел к подъезду, получать свою порцию люлей. К слову, не сказать, чтобы не заслуженно. Мда, высокие отношения.

Правда переживания за Костяна довольно скоро прошли. Я шел домой и думал относительно своей жизни. И разным угрозам ей.

Удивительный у меня талант к везению. Стоило выбраться из одной задницы и я тут же забрался в другую. Врановой! Подумать только. Он же ведун, да не из самых простых!

И еще пожелание Инги — переедь. Так легко, словно все делается в один момент. К тому же немаловажен денежный вопрос. Да, да, помню, если рубежнику что-то действительно нужно, оно приходит само. Вот только я сомневался, что сейчас найду ключ от квартиры или что-то в этом роде.

— Хозяин, договаривались же! — возмущенно кинулся ко мне бес, когда я вошел домой.

— Гриша, сворачивай вертеп, не до того сейчас.

За последнее время в наших отношениях произошли изменения. Бес из Григория стал просто Гришей. Трусость нечисти уменьшило буквы в его имени. Да и я относился к нему не как к мудрому кладезю информации, а скорее, как к бесу. Эдакому не всегда полезному существу, которого время от времени надо воспитывать.

— Договаривались же! — чуть не со слезами в глазах повторил бес.

— Потом телами дружить будете. У нас тут жизнь на кону стоит.

— В смысле жизнь? В смысле наша⁈ — хмель из Григория сразу выветрился. — Погодь, я быстро.

Он исчез в комнате, а я слышал лишь приглушенные голоса, потом звонкую пощечину и звук захлопнувшейся форточки.

— Обиделась, Ирина, — сокрушенно покачал головой Григорий.

— Вроде прошлую по-другому звали.

— Звали и звали, теперь не зовут. Я бес, а не монах, чего к словам привязался?

— Монахам вроде вообще запрещают.