Бедовый. Рубежник

Вот же она!

У меня чуть сердце из груди чуть не выпрыгнуло. Я бы ничему не удивился: ни мертвому духу за спиной, ни очередному фокусу Григория. Но Костян подошел и схватил мою правую руку.

— На месте невеста твоя.

— Вот дурак, — у меня словно камень с души упал.

— Давай быстрее собирайся, нам ехать надо, монтажить. Зубы почистил, футболку нацепили и погнали. Так и быть, я тебя покормлю по дороге.

И выскочил за дверь.

— Григорий, иди ко мне.

— Иду, — угрюмо показался в коридоре бес. Видимо, он бы и рад свинтить, но не мог не повиноваться.

— Это что такое? — указал я на смартфон.

— Телефон, — ответил он. — Удобная штука. Раньше-то рубежники каменные дощечки использовали. Зачаровывали их между собой, один что напишет, у другого это появляется. Тот прочитает, сотрет, сам напишет. Но телефон удобнее, конечно.

— Какого беса… в смысле, черта, он делает в крупе?

— Так звонил и звонил, спасу никакого нет. Я и убрал подальше.

Наверное, мой вид не внушал особого оптимизма. Потому что обычно уверенный в себе и своей правоте бес растерялся. Даже в глаза старался не смотреть.

— Запомни и заруби себе на носу, чтобы мои вещи не брал!

— Было бы сказано, а забыть успеем.

— Неправильный ответ.

— Да понял я все, хозяин.

Я пошел умываться, пытаясь взбодриться контрастным душем. Григорий тем временем все крутился возле двери. В самом деле, как какой-то виноватый кот.

— Ты как умудрился всю бутылку коньяка выдуть? — спросил я. — Мы вроде вместе ложились.

— Так я же еще и работал ночью. Туда сбегаю, обратно вернусь. Махну рюмочку. У меня же стресс. Ко всему прочему, я бес, куда нам без этого?

Хорошая отговорка на все случаи жизни — я бес. Жалко, что мне так нельзя.

С водными процедурами я закончил довольно быстро. Накинул одежду похуже, когда монтажишь — много всякой херни летит и выскочил на улицу.

Цель в виде коричневого Дастера была впереди, но путь мне преградила старая знакомая.

— Матвей, здравствуй.

— Здрасьте, Анжелика Никифоровна.

— Ты Леопольда не видел, сегодня?

Я помотал головой.

— Представляешь, пропал. Вырвал у меня поводок и убежал. Будто бес в него вселился. Да ты помнишь. Вчера было. Он мальчик умный, иногда побегает, возвращается, а теперь словно сгинул. И предчувствие у меня плохое. Всю ночь грудь давило, вздохнуть не могла.

Допустим, по поводу давления в груди — есть у меня более подходящее объяснение. Надо будет с Григорием поговорить на тему, к кому можно шастать, чтобы хист подпитывать, к кому нет. Да и про Леопольда тоже поболтать. Все-таки нехорошо получилось с собачкой. Она хоть отбитая, да единственная радость у Никифоровны."

"Наскоро попрощавшись и пообещав, что все будет супергуд, я сел в Дастер. А сам мельком наблюдал за тремя воронами на ближайшем дереве. И даже потрогал кулон на груди.