Беги, ведьмочка, беги

 Упав на колени, смогла только выставить вперед руки, словно защищаясь от нескольких грязных мужиков, бежавших к ней из — за деревьев.

Это были охотники на ведьм, польстившиеся на обещанное за каждую несчастную вознаграждение.

Олиху пришлось превращаться в дракона, чтобы успеть спасти свою ведьмочку. К тому времени, как сделав несколько взмахов огромными крыльями, он оказался у леса, на едва сопротивляющуюся девушку уже набросили мешок и огромный детина хотел уже «успокоить» ее увесистой дубиной.

Он успел вовремя, остановив мужиков ревом и вырвавшимся из пасти огнем.

Один умудрился — таки скрыться в лесу, остальные же попадали ниц.

Обернувшись человеком, все еще покрытый чешуей от переполнявшей его злости, он зарычал:

— Кто старший? Как посмели? Немедленно снимите сети!

Двое бросились к девушке, чье тело уже била крупная дрожь и быстро освободили ее от сетей.

— Повелитель, — заблеял их предводитель. — Мы честные ловцы ведьм, и у нас есть даже разрешение на отлов этих сучек.

Он дрожащей рукой вынул из-за пазухи помятый свиток.

Не глядя на ту бумагу, Олих швырнул им несколько золотых монет.

— Этого вполне достаточно за ваш «труд»! — презрительно рявкнул он и подхватил девушку на руки.

Его обоняние не подвело его и в этот раз, он шел через цветущий луг, безжалостно топтал траву и цветы, оставляя за собой след из изломанных стеблей. Остановился только достигнув горного ручья, с шумом срывающегося с камней, поросших мхом. Нашел площадку поровнее и опустил на нее девушку. Только тогда сорвал с ее головы грязный мешок.

— Демоны, — выругался он, увидев, что девушка смотрит на него широко открытыми глазами. Он-то думал, что она в обмороке!

Дымилось ее платье, а по рукам и ногам, не прикрытых тканью, змеились ожоги от магически заговоренной сети. След от огненной ячейки уже покрылся волдырями и на нежном лице, ставшем сейчас белее снега.

У нее не хватило сил ни пошевелиться, ни заорать, когда он резким движением разодрал на два полотнища рубище, служившее ей платьем.

— Демоны, — ругался он, глядя на многочисленные ожоги, покрывавшие ее тело. В одну из ран даже забился кусок ткани.

Когда он осторожно вынимал его, она тихо застонала. Из глаз, вмиг ставшими тусклыми, побежали слезы.

— Потерпи, девочка, потерпи, — бормотал он, накладывая свои руки на ее раны. В состоянии трансформации, даже частичной, он мог быстро восстанавливать свое здоровье. А мог и помочь другим. Его руки источали свет и силу, залечивающую раны. Урлас бы своей магией сделал все лучше и быстрее, но не было времени. Уж очень он боялся, что на ее теле останутся рубцы. Хотя, казалось бы, чего ведьму жалеть-то? Но почему-то было жалко. Почему-то щемило в груди. Он спешил, чтобы облегчить ее боль. Один рубец затягивался за другим.