Белое солнце дознавателей. Книга 2

Внутри ничего не изменилось — дорожки, рассекающие сад на четкие квадраты, увитая виноградом, плющом и цветами внутренняя часть стен, площадка для танцев под открытым небом должна располагаться в дальней части — небольшая, для одного-двух человек — всегда девственно белая — я помнила, можно хоть сейчас танцевать босой — чистящие артефакты тогда работали исправно.

Табличка над дверью, с надписью каллиграфическим почерком — «да обретет мир всяк сюда входящий», щербинка на второй ступеньке сверху — я опять зацепилась носком сапога, полы, устланные цветными коврами внутри, летящие шторы — казалось, дом замер.

Застыл много зим назад точно в таком же виде, как тогда, когда его покинула Хозяйка.

Ещё много раз облетят лепестки с персиков, укрыв сад розовым покрывалом, много рассветов и закатов минует, но здесь — в доме — останется все по-прежнему. Доме, который Таджо превратил в склеп, создав усыпальницу для своей матери.

Дом был женским настолько, что в нем было неуютно находиться даже мне, насколько же должно быть неуютно менталистам? Безделушки, вазы, засушенные цветы, расшитые шелковые подушечки, расписанные веера, ширмы с Хаганатским орнаментом, мирийские ковры, и набор чайного фарфора — столичный, из голубой глины.

"

"Даже пиалы на чайном столике были расставлены так, как будто через мгновение, шурша юбками ханьфу, в комнату впорхнет Хозяйка, мелодично позвонит в колокольчик, и слуги принесут нам послеобеденный чай.

Дом, который стал тюрьмой на долгие зимы. Склеп, в котором Шахрейн хранит воспоминания.

— Не трогайте, леди Блау, — испуганно попросил Сяо, увидев, как я легко коснулась пальцами томиков стихов, выставленных на полке — ни пылинки.

 — Ради Мары, ничего не трогайте, и не двигайте с места, в вашей комнате — вам выделили гостевую спальню в северной части дома — вы в своем праве, но здесь…

— Сир Таджо — против.

— Попросил не прикасаться, — уточнил Сяо и потянулся к стеллажу — придирчиво поправил собрания стихов по одной линии — выставив ровно, как будто коснувшись, я нарушила святость места и совершила преступление.

— Здесь есть слуги?

— Слуга. Единственный, и его отпустили на всё время нашего пребывания. Вам придется справляться самостоятельно, а для поддержания порядка хватает артефактов.

— Порядка? — я осмотрелась — в большой гостиной царил хаос, настоящий первозданный хаос, какой бывает, когда в доме живут… творческие женщины, и все пространство выстраивают вокруг себя.

Единственные комнаты в этом месте, я помнила — где Шах убирался сам — это личная спальня и кабинет, там царил почти стерильный порядок, как в алхимической лаборатории. Только эти две комнаты носили отпечаток Таджо.

Во всем остальном доме до сих пор безраздельно властвовала почившая сира.