Белое солнце дознавателей. Книга 2

Тиль! — Шахрейн отдал команду привычным холодным тоном и все сразу пришло в движение — все выдохнули и одновременно подтянулись.

— Да. Леди Блау, мои доводы строятся на одной… концепции… которую я имел честь наблюдать в Госпитале…

Я приподняла бровь.

— … концепции, что… — продолжал мямлить Тиль.

— Да, Мара Всеблагая, Тиль, перестань жевать, — рявкнул выведенный из себя Райдо. — Плести будете вы, леди, — ткнул он в меня красным шелушащимся пальцем.

— Это… восьмой круг, — пояснила я голосом «для тупых». — Чары восьмого, сир Райдо. У меня третий, — я растопырила три пальца.

 — Третий — это не восьмой. Тре-тий!

Все смотрели на меня молча и очень внимательно.

— Вы понимаете разницу в силе между восьмым и третьим? Пять кругов. — Все продолжали смотреть молча.

На них из Прорехи рухнули твари Грани и разом всей «звезде» повредили головы? Или что?

— Сир, — обернулась я к Тилю за пояснениями. — Это бред…"

"— А я говорил, что это — бред! — угрюмо пробормотал Бутч.

— Откуда вы знаете, что это чары восьмого круга? — Райдо встал и качнулся на носках. Смотрел чуть с прищуром, насмешливо и холодно, и сделал пружинистый шаг вперед, как кот, который увидел мышь на его суверенной территории.

 — Тиль не называл плетений, не говорил о схеме лечения, просто обозначил стратегию. Откуда вы знаете эти чары? — Голос снизился на пару октав и стал мягче, как патока и мед, таким сладким, что заломило зубы. Голос-Райдо-специально-для-допросов.

— Это допрос?

— Что вы, леди, — Райдо чуть обозначил намек на поклон. — О каких допросах идет речь, просто уточняю важный момент… ведь это в ваших цепких… и без сомнения умелых пальчиках, будет жизнь нашего Наставника.

— Не будет, — я отзеркалила тон и улыбку. — Если вы продолжите в таком духе. Ни о какой помощи речи и быть не может…

— Райдо, — позвал Тиль, но остальные молчали — Шах, Бутч, Сяо, Каро — все отвели глаза в сторону и позволили допрашивать. — Леди, мы просто…

— Мы не знаем, что делать, — перебил его Шахрейн устало. — У нас нет целителей душ, у нас на руках один из звезды, которому нужна помощь. Немедленно.

Я изучала лицо Шаха, тщательно уложенную прическу — из которой выбилась всего одна прядь за всю ночь, пару расстегнутых верхних пуговиц на камзоле, белоснежные пальцы — цвет кожи больше, чем все остальное, всегда выдавал в нем смеска, не чистого южанина.

Искренность — обезоруживает. Если Шах пошел с этих камней — значит давить, требовать или загонять в ловушку, чтобы получить желаемое — не эффективно. Откровенность — превосходное оружие в умелых руках.

— Тиль! — Шахрейн перебросил подачу.

— Я не знаю плетений, леди Блау, — быстро выдал Тиль на одном выдохе.

Язык я прикусила быстрее, чем открыла рот.