Белое солнце дознавателей. Книга 2

Даже после того, как умерла.

А он мне… на колени.

Обида внутри колючим комком подкатывала к горлу, перехватывая дыхание.

Я верила ему, потому что любила!

Любовь ворочалась внутри теплым комком, перемешиваясь со снисходительностью и … усталостью. Любовь смывала обиду, гасила гнев, согревала внутри так, что стало жарко. Так много, что…

Это не мои чувства.

— Эмпатия, — пискнула я задушено, встретившись взглядом с дядей, и виновато опустила глаза. Как будто подсмотрела что-то личное, вторглась туда, куда меня не звали, без спроса заглянула в замочную скважину.

Волна гнева вернулась, потом резко схлынула, на место гнева пришла обреченность, и — опустошение, и… дядя взял себя в руки.

В обивке кресла почти появилась дыра, которую я проковыряла бездумно, за пару мгновений молчания.

«Доверие» — всплыл в голове голос Луция."

"Как раз и навсегда убедить его в том, что мне можно верить? Доверие нельзя купить, продать или взять силой… можно только принести в дар, и ждать — терпеливо, одарят ли в ответ.

Или вышвырнут. Если сочтут дар не слишком ценным.

— …есть то, что ты должен знать, дядя, — начала я совсем тихо.

— О. Ты сказала ещё не всё на сегодня, Вайю?

— И если… — я откашлялась, — если будут четыре чистые пирамидки, я покажу записи. Предки путают… — мысленно вознеся хвалу Великому, чтобы не покарали за явную ложь и святотатство, — …я не всегда знаю, что правда, а что нет… нужно проверять, — вкус успокоительного эликсира чуть горчил на губах.

Дядя демонстративно щелкнул кольцами — плетения времени серебром ярко вспыхнули между нами, отделяя друг от друга.

«Время» — это то, что нас разделяет, то, чего нам не хватает, и тот, кто сможет выиграть время в конечном счете выиграет партию.

Я выдохнула и ринулась в бой.

«Нас ждет падение дома Блау, Вайю. В течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь. Мы. Вайю. Это значит — я. И от тебя сейчас требовалось только одно — не мешать мне».

— Нас ждет падение дома Блау в течение ближайших двадцати зим… если нам дадут их, и если мы не предпримем что-нибудь… — отчетливо повторила я его собственные слова.

Дядя — развернулся ко мне и замер.

«Зов в пустыне встревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…Будут все, кроме Фениксов».

— Чужой «зов» в пустыне потревожил всех, правила соблюдались сотни зим неукоснительно. Объявлен общий сбор семей заклинателей…будут все, кроме Фениксов, — повторила я слова Акселя, которые уже слышала у себя в голове.

— Почему ты решила, что «зов» — чужой? — дядя выпрямился.