Белоснежка и три босса

— Но в каждой шутке есть доля правды, Леонид Борисович. Вы правы, шоколад — это моя слабость и спасение от стресса.

— И кто же тебя довёл до стресса?

— Не хотелось бы жаловаться, просто не люблю, когда нарушают моё жизненное пространство… — При этих словах мужчина отступил назад, а я замахала руками. — Я не о вас, Леонид Борисович!

Хотя его близость и правда действовала на меня странным образом: начинала кружиться голова. Скорее всего, виноват был запах парфюма. Волнующий, терпкий, с нотками табака и кожи…

— Так о ком же? — поинтересовался босс, пристально глядя на меня.

Что ж, раз ему так хочется знать…

— Просто хотела сказать, что приёмную я могла бы и сама украсить не хуже некоторых.

— Ну, если Нонна решила помочь, что здесь ужасного? — Леонид перевёл взгляд на коробочку «ESFERO». — Так это месть? — хмыкнул он, улыбнувшись.

Я решила быть честной до конца:

— В таком состоянии могу запросто съесть целый мешок!

Леонид легонько присвистнул:

— Ну, тогда радуйся. Скоро будет зарплата, купишь себе свой мешок. Кстати, наши девочки тоже презент новогодний готовят, — он поднял взгляд на моё лицо.

Его синие глаза притягивали, как магнит. — Чисто из любопытства, что любишь больше: чернослив, вишню или зефир в шоколаде? Моему сынишке вот нравятся «Особые» Крупской.

О-о-о… душа моя вознеслась в небеса. Я не разбиралась в балете, в биржевых сводках, в породах лошадей и классической английской литературе… Но вот о сладком я знала все! Особенно о том, сколько и чего могу съесть.

Окончательно обнаглев, я пошла ва-банк:

— Они, конечно, ничего, но самые вкусные конфеты — питерские, которые на фабрике «Счастье» производят! Пробовали когда-нибудь?.

.

Босс, видимо, несколько опешил. То ли от моего напора, то ли от сатанинского блеска в моих глазах. Потому что даже сделал шаг назад и покачал головой.

А я вошла в раж. Конфеты! Конфе-е-еты… От сладостного звучания этого слова мозги мои отключились, руки затряслись, щеки забурели, и лицо прибрело то выражение, которым славятся самые фанатичные последователи сект, отразив нечто среднее между божественным преклонением монашки-аскетки и алчностью голодного волка.

— О-о-о… — томно простонала я, — у них конфеты ручной работы, по французской технологии… Да пробовали ли вы когда-нибудь… — Меня прорвало.

Я принялась горячо и жарко расписывать все сорта, будто собиралась уговорить его купить саму фабрику, но глянула в лицо мужчине и осеклась. Взгляд шефа больше не искрился весельем, напротив, он стал каким-то странно серьёзным. До меня вдруг дошло, что все это выглядело так, будто я подарок выклянчивала. — Ой! Вы только не подумайте! Это вовсе не значит, что вы должны мне их купить! Они очень дорогие.