Белые искры снега
Быть может, они были предназначены друг другу… И даже встречались в прошлой жизни. Но в этой они – полные противоположности и терпеть один другого не могут! Настя – самостоятельная, гордая и яркая девушка, привыкшая не опускать руки перед трудностями. Ярослав – утонченный эгоист, мальчик с комплексом принца, живущий комфортной жизнью. И между ними целая пропасть взаимной неприязни. Отчего они так часто встречаются? Сможет ли призрак загадочной девушки связать их судьбы? И что за таинственный Орден магов-адрианитов незримо играет с их жизнями? Магия ближе, чем думали эти двое. И искрится, как снег под светом фонаря морозной ночью…
– А можно я тоже? – спросила девчонка, глядя сверху вниз на парней и девушек, рассевшихся вокруг спиритического круга с символом призыва таких, как они, нарисованным посредине.
– Можно, – легко согласился длинноволосый мужчина. – Мой последний ответ.
– А почему вы к ним пришли? – с интересом спросила она.
– Тут играла моя песня. Поэтому я и пришел, – отозвался обладатель гитары, не переставая передвигать рукой блюдце. – Я всегда слышу свои песни.
– А дедушка почему пришел?
– Он жил где-то в этом подъезде много лет назад. А зачем пришла ты?
– Я пришла поговорить с живой, – честно ответила подросток.
– Я спою им последнюю песню и скажешь, – пообещал мужчина. Однако сделать этого он не успел. Хохочущий обладатель клетчатой рубашки вновь появился в комнате, с безумным видом размахивая тростью старика.
– Я тоже хочу! И я! И я! – вопил он, отбирая у длинноволосого блюдце. Тот не выпускал его, пытаясь разговаривать с живыми дальше. – Отдай! Я! Скажу им все! Скажу, когда они умрут! Скажу! Я! И я! И я хочу! Хочу!
– Убирайся! – рявкнул на него мужчина.
– Моя трость! – заорал дед, влетая в комнату сквозь потолок. – Отдай мою трость, придурок! Козлина небритая! Трость верни! Верни, говорю!
– Это моя трость! Не отдам! – заверещал воришка. – Моя! Моя! Моя!
– Оба – проваливайте! – почти прорычал длинноволосый, который пытался рассказать о своей последней песне парням и девушкам, внимавшим его словам, как откровению. Ничего не выходило. И хоть связь с миром живых была отличной – магический знак и сила медиума, знающего особые слова, сделали свое дело, но два других духа, один из которых тоже хотел поговорить с живыми, здорово мешали.
– Иди, девочка. На мое место иди, – сказал он подростку, которая с любопытством смотрела на потасовку взрослых духов.
И она пошла.
Как только коснулась пальцами блюдца – единственную сейчас возможную связь между двумя мирами, тотчас поздоровалась. Со смайликом, как привыкла. С таким –:Е. Правда, пришлось описывать смайл, но, может быть, будет понятно?"
"Она хотела сразу же обратиться к Насте, чтобы предупредить, но тут произошло неожиданное.
Это было как холодная волна – воспоминания окончательно вернулись.
Девочка узнала ее.














