Белые искры снега

Такой неприятный инцидент… Но что ж, всякое бывает, мальчики просто подрались, – совсем забыв о том, что недавно разоралась на точно такие же слова, произнесенные мамой Кости. – Ох, эти дети…

Она все так же манерно попрощалась персонально со всеми, кроме мамы Кости и ее сына, и стремглав покинула кабинет директора, громко хлопнув дверью.

Вид у нее был разъяренный.

– Ты с ума сошел, дорогой? – прошипела она сыну – высокому и прыщавому юноше со смазливым лицом, на капризном тонком лице которого стояла печать высокомерной тупости – я очень хорошо вижу такие печати на лицах людей, считающих себя детьми высшего общества.

Синий фонарь под глазом изрядно портил личико парня и почему-то веселил – того и гляди засветит. – Ладно, ввязался в драку с этим сопляком, но с сыном этой несносной Дейберт?

Тот она заметила меня, одарила нелестным взглядом и, громко цокая высокими каблуками, покинула приемную вместе с сыном, посмотревшим на меня со слабым интересом. В этой блондинке я узнала одну из ведущих актрис городского драматического театра.

Минуты две спустя из кабинета директора вышли Инесса со своим сыном, Костя и его мама, которой журналистка говорила какие-то ободряющие слова. Следом за ними в поле моего зрения появилась зачем-то присутствующая при разборках секретарь с подносом в руках. Директор так и не показался мне на глаза – думаю, он устал от такого скопления женщин.

– Анастасия, прошу прощения, – тут же сказала Галина Алексеевна. – Школа иногда просто невообразимо похожа на поле военных действий.

Без дипломатии не обойдешься. – Она вздохнула и вернулась на свое место к компьютеру.

Буквально через пару минут прозвенел настойчивый звонок, похожий на монофонический перелив глупого колокольчика. Секретарь подхватила какие-то бумаги и пригласила меня следовать за собой, повела по школьным коридорам и лестницам на второй этаж, к моему будущему куратору практики. Если на уроке в коридорах, в которых стояли удобные диванчики, предназначенные для притомившихся школьников, была тишина, то во время короткой первой перемены в них стоял совершенно нормальный для среднего учебного заведения шум и гам.

Кто-то где-то орал, вопил, кричал, спорил и хохотал, и все эти звуки были такими громкими и яркими, сплетающимися во вращающийся хоровод школьников всех классов и возрастов, что я вновь сполна почувствовала школьную атмосферу – ту, которая окружала меня, когда я училась в обычной школе.