Белые искры снега

В школе о произошедшем Зарецкий ничего рассказывать не стал, а потом как-то так вышло, что вместо скучных совещаний он изредка стал «навещать» своего подопечного, который, как оказалось, немного болен и требует, чтобы Яр приезжал к нему как можно чаще.

Вот и сейчас Зарецкий отмазался от своих обязанностей, сказав, что поедет к дедушке Арчибальду Страшному.

– Аля, ты – мой заместитель, которому я доверяю, – торжественно сказал он девушке с двумя косичками. – И твоим решениям я тоже доверяю. Ты справишься без меня. Я в тебя верю.

 – И Ярослав, похлопав расчувствовавшуюся Алю по плечу, все-таки покинул пределы школы.

Оказавшись на улице, он, вставив в уши наушники-капельки, на каждом из которых был изображено чудное личико под названием «Poker face», пошел по заснеженной улице, засунув руки без перчаток, случайно забытых дома, в карманы удлиненной куртки с меховым капюшоном, думая, как бы поговорить с придурком Ваном и все устроить. Обычно у Яра отлично получалось направлять людей по нужному ему пути, проще говоря, незаметно манипулировать, но с Иваном это срабатывало плохо.

"

"Спустя полчаса Зарецкий оказался в квартире, на седьмом этаже высокого, как свеча, бело-розово-оранжевого дома с огромными лоджиями, построенного всего пару лет назад. Дом, в котором жила семья Зарецких, располагался на берегу реки, и несколько окон выходили на спокойную, не замерзающую зимой серо-голубую водную гладь, похожую на широкую асфальтовую дорогу, которую только что залили. Это были окна кухни и гостиной, в которой часто собиралась вся семья Яра – его родители и два старших брата, один из которых недавно женился и теперь жил отдельно, но в этом же доме, всего через два подъезда, и часто приходил в гости вместе с новоиспеченной супругой.

Также частенько к Зарецким приезжали и их многочисленные родственники – тети и дяди со своими детьми, бабушки с дедами, двоюродные братья и сестры, крестная Яра, друзья семьи, и устраивали посиделки, которые парню всегда очень нравились. Ему, парню взрослому и самодостаточному, как он сам считал, в этом было как-то стыдно признаваться даже самому себе. Однако пропускать эти теплые вечера он не любил.

Яр, даже будучи ребенком, никогда не отсиживался по комнатам, когда кто-то приходил к ним в гости, а с радостью выбегал и общался. Даже читать стихи, стоя на стульчике, ему было в радость, а как он любил слушать похвалу – прямо-таки начинал светиться, аки солнышко. Он всегда ходил в любимчиках у родственников и изо всех сил старался, чтобы это звание у него никто не перехватил.