Белые искры снега

Единственное, что пришлось не по душе этому магу с утонченным вкусом, так это юный дух, зависший напротив дома, который, однако, тотчас исчез, стоило Августу перевести на него взор васильковых глаз. Соприкасаться с поданными царства мертвых маг терпеть не мог, поэтому остался удовлетворен тем, что призрак исчез.

В этот же момент дверь в кабинет отворилась, неохотно впуская в комнату свет из коридора – на пороге появилась высокая широкоплечая фигура Тимофея Реутова. Он, подслеповато щурясь, вошел в кабинет и осмотрелся.

– А я вас ждал, командор, – не оборачиваясь, произнес Август.

– Если ждали, князь, могли бы и включить свет.

В отличие от Августа Настин дядя не любил сидеть в темноте и рассматривать вечернюю улицу, предаваясь воспоминаниям и размышлениям. То ли для него это была бесполезная трата времени, то ли непозволительная роскошь.

Август повел плечами, шепнул что-то, и мягкий не настойчивый желтый свет полился из хрустальных жирандолей, горделиво стоявших на геридонах – изящных столиках на одной ножке. Верхний свет хозяин дома включать не стал и жестом пригласил гостя сесть на один из стульев со спинкой в форме овала и прямыми, сужающимися книзу ножками – такие обычно называются французскими стульями.

Как только Тимофей сел, Август опустился в точно такой же стул напротив – мужчин разделял только лишь изящный столик с круглой крышкой.

– Свет включен, начнем разговор? Помнится, вы хотели дать комментарии, – сказал Август почти теплым тоном, хотя в глазах его тепла не было – скорее, холод снега за окном. – Или, может быть, сначала вы желаете чего-нибудь выпить?

– Нет, не желаю.

Не располагаю временем, увы, – тотчас отказался Тимофей. – Сразу перейду к самому главному.

– К обряду передачи артефакта, который, признаюсь, стал для меня полнейшей неожиданностью?

– Да. Это – из штаба, лично от Великого Искусника. Прочтите сейчас. – С этими словам Настин дядя вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький запечатанный конверт и положил его на стол. Август тотчас взял его, коснулся указательным пальцем центра, вновь что-то прошептал, и на конверте появился чей-то простой вензель, а над ним поплыли синие озорные искры, норовящие запутаться в молочных локонах.

Белокудрый отмахнулся от них с некоторой досадой и развернул письмо – светло-голубую бумагу верже, которая была совершенно пуста. Однако васильковые глаза мужчины несколько минут вчитывались в невидимые никому другому строки.

– Вот оно что, – произнес, наконец, Август, поднимая взгляд на гостя. – Теперь понятно. Понятно, почему хранитель браслета так… – он выдержал паузу, – внезапно поменялся. На артефакт охотятся.