Белые искры снега

– Все в порядке, вы что, – замахала администратор руками. – И не переживайте! Эта женщина, которая затеяла скандал, больше вас не побеспокоит.

– Отлично, – кивнул молодой человек. – Настя, ты как? В порядке? – обратился он ко мне. Забота в его голосе настораживала."

"– В порядке, – все еще несколько глухим голосом отозвалась я, понимая, что опять пропала, а девчонки ждут меня уже минут как пятнадцать или двадцать, хотя мне казалось, что наши приключения в туалете длятся уже час или два.

– Может быть, вам еще льда все-таки принести или нашатырного спирта? – обеспокоилась работница кафе.

– Нет-нет, все нормально, – поспешно отказалась я, чувствуя себя очень даже хорошо и выбрасывая остатки стремительно таящего льда в раковину.

– Тогда, позволь, я провожу тебя к твоему столу, Настя, – показывал чудеса галантности Ярослав. Я устало кивнула в ответ.

Извинившись еще раз, мы вышли наконец из туалета, который успел мне порядком надоесть. Я ожидала, что на нас с Зарецким уставятся все, кто был в зале, но на нас, казалось, никто не обращает внимания, за исключением идущих с нами администратора и двух ее коллег, а также той самой молодой мамочки с ребенком, которые ожидали свой обещанный фруктовый десерт в компании с каким-то унылым мужчиной – видимо, ее мужем.

Еще на нас обратил внимание дружок Зарецкого, тот самый незадачливый пикапер, который крайне удивился, увидев нас вместе, но Енот Адольфович крикнул ему, что сейчас придет, и тот угомонился, но все-таки успел мне подмигнуть.

– Где ты там сидишь, веди меня, – приказал мне Ярослав, одновременно очень мило улыбаясь администратору и придерживая меня за локоть.

– Я сама дойду.

– Играй до конца, – было мне ответом. Я поморщилась, но не стала спорить.

– Кстати, об игре. Тебе бы актером быть. Или мошенником. Отлично людей обманываешь, – отозвалась я сварливо.

– Тебе, – с легкостью отдал мне эту сомнительную честь Яр. – Ты такая артистичная, что у тебя даже кровь носом пошла. Ты продемонстрировала верх умения вжиться в роль! Профи. Считай, что я аплодирую. И Станиславский тоже.

– Какая честь, Зарецкий.

– Это даже более круто, чем, если бы ты просто заплакала, – все никак не мог угомониться парень.

– Считай, что я и так плакала.

Кровью из носа.

– А ты образец милашества. Тебе бы быть чуть дружелюбнее к людям и…

Я одарила Зарецкого выразительным взглядом, он хмыкнул, но заткнулся.

– Ну, где ты сидишь-то?

– Вон мой столик, третий после арки, у окна. Отпусти меня, я сама дойду, – устало сказала я и даже попыталась вырвать руку, но Зарецкий меня так просто не отпустил.

– Я же сказал играть до конца. Или ты хочешь, чтобы они что-нибудь заподозрили? Боже, почему я так опозорился сегодня? Все из-за тебя.