Белые искры снега

Дарена явственно видела, что ролевик передал записку магу.

– И чего вы все здесь собрались? Чтобы вам всем в Космосе оказаться! – пожелала Дарена магам от всей души, радуясь, что среди собравшихся магов нет тех, которые могут видеть призраков – а такие среди них встречаются!

– Мельникова и Яр должны быть вместе и точка, – вынесла девочка-призрак суровый вердикт, видя, как Ярослав ведет Настасью под руку к столу с ее друзьями, а те во все глаза смотрят на них. Ненависть, тотчас проснувшаяся к омерзительной Алене, тоже глядевшей на Настю, не сразу улетучилась – Дарена силой заставила себя успокоиться, даже глаза закрыла, представив тихое спокойное лазурное море и берег с желтым песочком.

Открыв глаза, Дарена еще раз взглянула на ту, чье лицо было последним из тех трех, которые она видела перед падением – перед своей первой встречей с высотой. Красивая, ухоженная, длинноногая. В стильной одежде и на каблуках. Живая. Попивает какую-то ядовито-желтую дрянь. У Дарены от ее одного вида уже началась бы изжога, будь она живой – от вида дряни, а не Алены, разумеется, хотя последнюю Дарена с легкостью назвала бы не только дрянью, но и подарила бы слова и куда более крепкие, такие, которыми и сапожники побрезгуют.

– Ничего, мы еще посмотрим, – непонятно к чему произнесла Дарена, силой воли заставляя себя смотреть не на Алену, а на Настю и Яра, которые уже подошли к столику. Дарена прищурилась – левая рука Мельниковой не слишком заметно, но завораживающе светилась холодным серебром – так, если бы вокруг запястья девушки тонкой змейкой обвилась линия горизонта на западе с заходящим стальным солнцем.

Призрак приоткрыла от удивления рот. Сияние показалось ей очень знакомым – не по виду, а по внутренним ощущениям. От браслета веяло чем-то невероятно и непередаваемо знакомым. Давно забытым, но таким приятным старым. Дарена на мгновение закрыла глаза, почти чувствуя аромат цветущих яблонь и сирени, чувствуя вкус холодного молока, видя высокое летнее голубое небо, слыша ласковый шелест листьев и журчание ручья и смутные голоса родных…

И травы – высокие, сочные, нежные, мягко гладя ее по щеке, зашептали что-то далекое и важное.

Дежавю. Оно длилось не дольше пары секунд.

Браслет дарил ощущение полустертых, но еще не выцветших воспоминаний. Это казалось невероятно странным, но в этом прозрачном царстве безмолвия вообще многое чувствовалось совсем не так, как в мире живых.

Глубокое чувство дежавю не покидало подростка, плавающего в воздухе над десятками голов. Чтобы избавиться от него, Дарена даже головой потрясла. Почему-то ей хотелось улыбаться.