Белые искры снега

Одной рукой она держала сумочку, намотав на тонкое запястье ремень-цепочку, второй – медленно гладила перекинутые через плечо гладкие прямые волосы и что-то говорила.

Ее поза, жесты и взгляд не на собеседника, а на саму себя насторожили Зарецкого, который порой, как заправский психолог, тонко чувствовал людей. «Наверняка та еще леди-стерва», – подумал он про себя с усмешечкой.

Алена что-то продолжала негромко говорить, а Женя слушал, и в какой-то момент резко перебил подружку Дна.

– Ты хочешь, чтобы я все ей рассказала? – услышал Яр, набирающий сообщение одной из девчонок, с которой намеревался сходить куда-нибудь – Алена повысила голос.

Женя провел пятерней по волосам, сказал что-то негромко, надел шапку и направился к выходу. К улыбнувшейся самой себе Алене, которая теперь достала помаду и стала аккуратно водить заостренным благородно-алым столбиком по губам.

Из большого зала вышла светловолосая девушка в терракотовом свитере – кажется, на нее запал Шейк, на ходу застегивая короткий пуховик. Они перекинулись парой слов. Алена небрежным движением накинула на точеные плечики белоснежную тонкую шубку, и девушки вышли из кафе следом за тем, кого добрый Ярослав прозвал Мурашиком или Мурашкой.

– Все в порядке, тебе почудилось, в кафе никого нет. Но ты должна и дальше оставаться очень внимательной, – сказала, выйдя на морозную улицу девушка в пуховике, о побеге которой чуть-чуть погрустил Шейк.

– Хорошо, – кивнула девушка, накидывая на голову капюшон. Ее телефон зазвонил, и она грациозным движением достала его из сумочки, улыбаясь только от звуков песни Петулы Кларк «My Love», которая стояла только на звонке одного человека.

– Да, я слушаю, Тим, – неожиданно мягким голосом произнесла Алена. В голубых глазах с длинными, почти кукольными ресницами появилась неподдельная нежность. – И я скучаю, – рассмеялась она звонко и счастливо.

Ее спутница только ухмыльнулась."

"Но Ярослав, разумеется, всего этого не слышал. Он уже был в шумном зале, в котором играла песня, заказанная коварным Шейком от имени Яра для Насти. Музыку и лирику Аларма, ныне уже покинувшего этот мир, Зарецкий любил и песню «Они» знал наизусть, а потому, не подозревая подвоха, подошел к своему столу, машинально напевая ее про себя вслед за Алармом, чей голос доносился из динамиков, окутывая невидимой тончайшей серебряной сетью всех присутствующих.

Настроение у Яра опустилось еще на пару градусов: проклятая служба такси сообщила, что машин до сих пор нет, и когда они будут, никто не знает; звонки в другие такси результата не дали – где-то было занято, а где-то операторы просили подождать от сорока минут до часа.