Белые искры снега

Затем он, с неприятным смехом что-то говоря, попытался напоить Настю из своего бокала, доверху наполненного вином – видимо тем самым, которое прислал им коварный Ярослав. Девушка вновь увернулась и с вызовом что-то сказала, на что получила, видимо, какой-то совсем нехороший ответ, потому как мгновение спустя каким-то невероятным образом бокал с вином очутился в ее руке. Миг – и содержимое бокала оказалось на парне. Он заорал на весь зал, используя при этом только лишь ненормативную лексику, и замахнулся на храбрую Настю, однако его руку весьма умело перехватила Ранджи.

А после ударила его по скуле – да так, что парень полетел на пол.

– Сильна-а-а, – уважительно произнес Шейк, наблюдая за происходящим. – Как смачно ему в щи дала. Вот это девочка. Хочу с ней поближе познакомиться. – Он стряхнул с себя оцепенение. – Слушай, – забеспокоился парень с хвостиком, наблюдая за всем этим действом, – а ты не переборщил?

– Не ты, а мы, – тут же отозвался Ярослав, – ты в этом тоже участие принимал. Прямое.

Однако судя по его нахмурившимся бровям, и он не ожидал от своей выходки такого эффекта.

Зарецкий думал, что бычары попристают немного ко Дну и ее подружке, попортят настроение и отвалят. Кто же знал, что они такие чокнутые! И Мельникова хороша! Облила вином!

– Эй, урод, не лезь к девушке! – заорал вдруг Шейк, видя, как второй парень хочет ударить Ранджи, и, прежде чем друг успел хоть слово молвить, кинулся ее спасать, в три прыжка оказавшись рядом. Драться он умел и любил. И, конечно же, практиковал. Чаще всего, конечно же, в спортивном зале, но и на улице тоже, бывало, разминался.

С большой неохотой следом за другом последовал и Ярослав, ругаясь про себя на чем свет стоит.

Он терпеть не мог конфликтов – по крайней мере, тех, зачинщиком которых не был он сам, а значит и не мог контролировать, но с появлением этой недоучилки, самые разные конфликты просто окружили его и роют ему яму!

К своей практикантке Яр подоспел вовремя – облитый парень как раз хотел восстановить справедливость и от души треснуть ей, однако Ярославу пришлось вмешаться. Не то чтобы ему было жаль Мельникову – наоборот, ее бы следовало хорошенько проучить, чтобы знала свое место, зараза, однако Зарецкий был совершенно убежден, что девушек бить нельзя.

Более того, он был уверен, что рукоприкладством занимаются только те, у кого совершенно нет ни чести, ни мозгов. И как бы Ярик не мог терпеть Настю, он все-таки проявил чудеса благородства и героизма – защитил ее от гопника. Вовремя подоспел, оценил ситуацию и вместо того, чтобы двинуть парню по челюсти или там по печени, как это любил делать Шейк, просто-напросто толкнул.