Белые искры снега

"

"– А я капитан Джек Воробей, – добавил наш пятый пассажир, поняв, что про него все забыли. – Для вас просто капитан Джек Воробей.

– Мда-а-а, – протянул Ярослав тоном человека, попавшего в компанию к клиническим дурачкам. – А у тебя какая доза, чел?

– Я наркотики не употребляю. Только ром – моя любовь, – выдал лжепират.

– Я не про наркоту. Я про лекарства, – продолжал Зарецкий. – Тебе ведь точно феназепам выписывали. А ты не пьешь. Оттого и страдаешь.

– Я страдаю, когда ко мне кретины обращаются, а я им вынужден отвечать, потому что воспитан, – отбил выпад капитан.

Чтобы заглушить их препирательства, Ранджи включила радио, и в салон ворвалась ритмичная музыка – один из последних хитов популярной западной певицы. Правда, кончилась песня быстро и раздался жизнерадостный голос ведущей.

– Небесное радио снова с вами! Мы продолжаем принимать ваши заявки!

Ох уж это радио. Мне тут же вспомнилось «признание в любви» своего нерадивого ученичка. Надеюсь, песня, которую я для него заказала, ему пришлась по душе.

Но все-таки интересно, зачем он решил отправить такое сообщение на радио, зная, что я услышу?

«Он прикалывался над тобой, однозначно, детка, но ты хорошо отомстила», – сказал плохой голос.

«Он просто ребенок и неудачно пошутил, прости ему эту шалость», – сказал голос хороший.

А вдруг я действительно нравлюсь этому восемнадцатилетнему лбу?

Сзади кто-то весьма выразительно закашлялся. Сначала я не обратила внимания на это, но когда кашель стал настойчивым, как стук в дверь непрошеного гостя, уверенного, что хозяева дома, пришлось вновь обернуться.

– Ты что, подавился? – спросила я у кашляющего, как больной старик, Ярослава.

– Нет, – отозвался тот с великим достоинством. – Я просто думал, тебе стало стыдно.

– Стыдно? – переспросила я.

– Стыдно. Из-за тебя началась эта заварушка.

– Чего? – удивилась я. – Малыш, ты нигде не падал, головой не прикладывался об тупые углы?

Капитан Джек Воробей одобрительно захихикал.

– Почему об тупые? – не понял мальчишка.

– Подобное притягивает подобное, – отозвалась я, опять злясь. Его тон тоже казался недобрым. А вот остальным явно было весело.

– Вообще-то, Зарецкий, ты первый начал.

– Что сильно? – подозрительно сощурился он. Шапку он снял, и русые волосы теперь растрепались, однако смотрелось это довольно-таки мило. Я понимаю тех малолеток со школы, разговор которых мы подслушали в туалете кафе.

– Сильно меня того… любишь? – извернулась я и поскребла ногтями по его коленке. Енот испуганно дернулся и закашлялся по-настоящему. Капитан Джек Воробей заботливо похлопал парня по спине.

– Слюнкой подавился? – нежно спросила я, вдруг почувствовав новый приступ веселья.