Белые искры снега

В общем, жили мы гармонично, не ругались, и в квартире у нас было хорошо и чисто – мы оба были любителями порядка. Я, правда, убиралась не так часто, как сосед, но и никогда ничего не позволяла себе раскидывать, поэтому могли мирно сосуществовать.

С Даней проблем на фейсконтроле никогда не бывает, как, впрочем, и с Аленой, моей очень хорошей подругой, которая шагала с левой стороны от меня и держала под локоть. С ней мы общались с сентября первого курса, а теперь вместе домучивали филфак. Алена – наша гордость, умница и настоящая красавица, которая даже участвовала в конкурсе «Мисс город», правда, к нашему сожалению, несправедливо заняла лишь третье место, тогда как первое заняла девица, которую я очень не люблю – впрочем, это взаимно. Отбоя от поклонников у Алены нет – она действительно эффектна и похожа на девицу-красу из народных преданий. Мягкая и в то же время выразительная славянская внешность, подчеркнутая шикарной светлой улыбкой, женственная изящная фигура и длинная толстая светло-русая коса до самого пояса, которую подруга, правда, делает редко, предпочитая распущенные волосы или же собранные в незамысловатую прическу. И имя ей прямо под стать – такое же плавное и симпатичное. Правда, несмотря на популярность среди мужчин всех возрастов, Алена девушка одинокая и отношений предпочитает не иметь, говоря, что хочет быть только с тем единственным, кого полюбит, а такого человека пока не нашла.

За этих двоих я не боялась. Но за остальных…"

"Прямо за Аленой бодро шагал невысокий, очень стройный, я бы даже сказала худой, но очень проворный и подвижный парень с темными хитрыми, чуть прищуренными глазами, черными крашеными волосами, небрежно касающимися плеч, хотя правый висок у него был полностью выбритым. Его часто считали остряком или же императором дурных шуточек – смотря у кого какое было чувство юмора. Кстати, слово «острый» как нельзя кстати подходило к нему. Этот парень с тату древнего магического символа, которое красовалось у него под сердцем, и с какими-то диковинными знаками, украшающими его левое запястье, не только мог сказать что-нибудь острое и едкое, но и сам был какой-то острый: заостренные нос, острые кончики тонких пальцев и ушей, резко вычерченные скулы и линия подбородка, даже взгляд у него был пронизывающим, проникающим прямо в душу – по крайней мере, так казалось при первом знакомстве, на втором же и на третьем к специфическому взгляду этого парня все привыкали и считали его презабавным. Хотя некоторые продолжали считать дурным и странным.