Белые искры снега

Ты, наверное, думаешь, что добрая и милая, а на самом деле наглая и высокомерная, в будущем вылитая твоя мачеха, – вдруг выдал он, разрушив хрупкую атмосферу. – Если это – только пять градусов от луча твоего отца, я боюсь представить, какой он у тебя. Такой же, как твой любезный дядя? – вспомнил он Тимофея, с которым столкнулся.

Я моментально отстранилась от Зарецкого, который широко ухмылялся и едва ли не ухал от переполняющей его радости. По какому поводу он радовался, уж не знаю. Наверное, понял, что задел меня за живое. А вообще, грустить надо – мы оказались в такой глупой ситуации!

– Заткнись, – недобро велела я ему.

– Я же говорил! – весело отозвался он. – Учись доброте и смирению, Анастасия Паукановна.

– Зарецкий, ты с огнем играешь, – недобро сказала я. Быть нормальным больше двух минут у него не получается, увы.

– Да ладно тебе, мисс училка, – отозвался Яр. – Давай думать, как отсюда выберемся. У меня вообще-то вечеринка, – вдруг вспомнил он и тут же полез в карман за мобильником.

– Надо такси вызвать, – вздохнула я, решив, что звонить Ранджи буду в крайнем случае, у нее сегодня тренировки.

– У меня связи нет, вызывай со своего, – заявил Енот, пиная носком высокого ботинка со шнуровкой и толстой подошвой снег. Он высоко разлетался.

Однако связи не было не только у него, но и у меня. Что еще за мертвая зона тут?

– Федеральная трасса, близко к городу, а связи нет, – ругалась я негромко, не понимая, что происходит. Становилось все холоднее – за городом температура всегда ниже, а чем ближе была ночь, тем крепче становился мороз."

"Мы походили, пытаясь поймать связь, но тщетно. Кроме того, за это время мимо нас не проехала ни одна машина. Это, честно говоря, пока что не пугало, но настораживало. Я понимаю, что это не город, но ни единого автомобиля за двадцать минут? Когда мы ехали на вручение, машин на трассе было предостаточно.

Я в очередной раз достала холодными пальцами из кармана телефон. Связи как не было, так и нет. Зато мороз пробирался сквозь одежду. Хорошо хоть метель унялась.

– Чего руки голые? – недовольно, аки мамочка, увидевшая дитя без шапки осеннею порою, спросил Зарецкий, глядя на мои руки.

– Перчатки в машине остались, – ответила я с великим сожалением. Терять вещи я крайне не любила.

– Вот козел, уехал, – прошипел Яр, не забывая поминать водителя тети Иры недобрым словом каждые пять минут. – Ты номер помнишь? У меня дядька в ГАИ работает, пробьет, найду его тачку, слова благодарности гвоздем напишу на бочине.

Я, представив, как Ирина с ужасом смотрит на огромное корявое «спасибо» на дверях своей стильной машины, хмыкнула. Однако Яру связываться с ней не стоит. Она и так на него странно косилась.