Белые искры снега

Это чувство было глубоким и сильным, и оно походило на клад, который я пыталась выкопать преждевременно, зимой, зная, что этот клад там, под моими ногами, но не в силах пробить лопатой мерзлую землю. Чтобы стать владелицей сокровища, надо было ждать весну, тепло, солнце. Но хотелось ли мне ждать, когда я уже точно знала, в каком месте зарыт мой клад? Хотелось ли делиться им с теми, кто может прийти сюда, когда потеплеет, хотелось ли потерять его? Трижды нет. Но и поделать ничего я сейчас не могла, и мне оставалось только ждать, ждать, ждать…

Я прикоснулась ладонью к его щеке, склонив голову и глядя на Ярослава глазами, полными невыплаканных слез. Счастье, щемящее грудь, и горечь переполняли меня.

– Настя, – неуверенно произнес Яр, наверное, не понимая меня, однако выглядел он потрясенным. Я провела большим пальцем по его губам. Мне казалось, что мы знакомы тысячу лет.

– Я опять забуду это, – прошептала я, откуда-то точно зная, что абсолютно права. – А я не хочу это забывать. Я боюсь больше тебя не найти.

– Я найду тебя сам, – пообещал Яр, сдвинув брови к переносице. Лицо его стало взрослее, мужественнее, и опять я видела перед собой не ребенка, а взрослого воина. – Поняла меня? Если что-то случится, я найду. Ты…. – Ярослав схватил меня за руку, глядя так, словно в первый раз увидел. Однако продолжить не успел. В наш хрупкий мир ворвался оглушительный вскрик, полный невероятного, почти мультяшного удивления.

В комнату приковыляла ведьма – в истинном своем обличие, отвратительном и пугающем, но нам уже было все равно. Мы знали, что спасены, и не боялись. Теперь боялась она.

– Не может быть, – бормотала она, таращась черными провалами глаз на нас, и тут же прикрыла лицо. Свет, ласково светящий для нас, ослеплял ее. – Не может быть! Да что же за артефакт такой у тебя, девка, что даже без силы слова был сильнее моих?! Как же так?!

Ее глаза впились в мое запястье из-под тени приподнятой в защитном жесте руки.

– Что же за чудный артефакт у тебя, девка? – прошептала она в бессильной ярости, с которой, однако, было смешаны и безграничное восхищение, и зависть, и удивление – такие чувства бывают у сумасшедшего коллекционера, узревшего невероятно ценный экземпляр в чужих руках.

Ведьма попыталась подбежать к нам, сделала пару шагов, больше похожих на прыжки, заставив забеспокоившегося Яра загородить меня собой, но свет остановил ее, и Юлиана замерла. Уродливая, с перекошенным от злости лицом, испуганная, шипящая злые слова, она не казалась больше леденящим кровь порождением зла. Я смотрела на нее и вдруг подумала, что когда-то, когда она была человеком, должно быть, она была красивой яркой женщиной.