Белые искры снега

Ранджи, да ты опять попала в точку! Еще каких богатых мамы и папы. Алена пробивалась сама, а Яна, девочка из «золотой молодежи», почти не прикладывала никаких усилий. У нее было все, что она хотела.

– Ой, да ладно, что было, то прошло, – махнула руками наша светловолосая подруга. – Пройдемте уже быстрее, нас мальчишки ждут.

Дан, Женька и Темные Силы действительно ждали нас на стоянке, около здоровенного внедорожника Ранджи, похожего на танк. На улице стало еще холоднее, даже замерзшая луна закуталась в лоскутное одеяло из облаков, как ребенок лишь высунув нос. А изо рта валил белый пар, неохотно растворяющийся в темноте ночи."

"Даниил был возмущен поведением охраны и ругался на чем свет стоит, упоминая их родственников и друзей, изредка он переключался на Олега и вопил на него, чтобы тот заткнулся. Женька, выпустивший всю свою агрессию во время драки и у которого теперь была рассечена бровь, почему-то молчал, прислонившись к холодному боку машины, и не глядел на меня. А вот никогда не унывающий Темные Силы, несмотря ни на что, был весел и, кажется, пел какую-то совершенно дикую песню.

– Эх, трупячечная, эх, мертвячечная, – голосил он на манер какой-то известной русской народной композиции, залихватски хлопая то в ладоши, то по коленям, правда, иногда он промахивался и пытался ударить воздух. – Трупяки мои, мертвяки мои! Поднимайтеся-поднимайтеся! Обувайтеся-надевайтеся! Мы пойдем в село за ту горочку, мы попросим у людей хлеба корочку! – Тут он перешел на резвый рэп. – Хлеба не дадут, на пол упадут, мы их скрутим, есть их будем…

– Заткнись! – опять заорал Даниил, не в силах более этого выдержать. – Хватит выть!

– Мне кажется, я нашел поэта-песенника для нашей группы, – проговорил хмуро Женька, отлепившись от автомобиля. – Эй, Темный, замолкни.

– Девчонки! Он меня достал уже! – заметил нас Даня. – Вы слышите, что он поет?

– Эх, трупячечная, – вновь запел еще громче Олег и замахал шапкой.

– О, господи, – покачала головой Алена. Я хмыкнула – юмор у нашего остряка, когда тот находился под влиянием алкоголя, был просто ужасный. И вообще не юмор, а какой-то идиотизм.

– Я его ненавижу, – простонал Дан. – Почему он это делает? В него вселился кто-то?

– Ага, дух по имени алкоголь, – отозвалась я, вспомнив, как пару часов назад болтала тут про экзорцизм с дружком уродского Адольфа Енотыча. – Сокращенно – алкаш.

– Давайте изгоним из него алкаша? – радостно предложил Даниил, ежась на морозе – ветра хоть и не было теперь, и снег больше не падал, но похолодало на градусов восемь точно.

– Как? – поинтересовалась я.