Беременна от мажора

И надетый мной специально для него темно-серый офисный сарафан, так хорошо сочетающийся с туфлями на шпильках, останется без комплимента.

В автобус лезть не хочется, беру такси и еду в центр, туда, где расположен наш элитный дом. Здороваюсь с консьержем, благо здесь меня уже знают. Поднимаюсь на лифте, открываю дверь своим ключом, вхожу внутрь. В тишине квартиры отчетливо слышно, как я бросаю связку на тумбу, как иду по коридору, и как при этом грохочут мои шпильки.

Но тут происходит что-то совершенно неожиданное. Я приостанавливаюсь, ошарашенно глядя на брошенный в углу упакованный беговел. Очевидно, его уже доставили.

И пока я об этом думаю, из зала выворачивает Дима. Босой и голый по пояс. Он одет в простые спортивные черные штаны, его волосы мокрые, а глаза горят таким огнем, что я теряюсь. Дима так смотрит, будто я — это уже не я, а нечто невероятно особенное. Кожей ощущаю этот его бессовестный горячий взгляд.

Его появление настолько внезапно, что я столбенею. Сердце резко дергается и, подпрыгнув в груди, пускается вскачь. Невольно роняю взгляд ниже, на его широкую твердую грудь, еще влажную и блестящую после душа. Зачаровано любуюсь загорелой кожей, каменным рельефным животом и буграми мышц на руках. И родинкой на торсе, которую все еще помню после нашего первого и единственного раза.

Снова поднимаю глаза. В Диме чувствуется так много физической силы. И внутренней, какой-то мужской, которую я чувствую, скорее, интуитивно. А его глаза… Они источают необузданное бешеное желание.

— Я хотел быть хорошим, Иванка, старался не мешать вам и быть только отцом Василию, но у меня не получается.

Не успеваю вздохнуть и просто смотрю, как решительно он идет на меня. Движется по коридору, все больше дурманя своим запахом и гипнотизируя властью жгучего, страстного взгляда. Уже не карих, а абсолютно черных глаз.

Ловит за руки, дергает на себя, прижимая тесно и абсолютно бесстыже, давая прочувствовать всю свою твердость. Подхватывает под бедра, приподымая с пола. Резко усаживает на какую-то массивную тумбу возле входа. И, впиваясь в губы жестким поцелуем, бесстыдно запускает руки под юбку.

ИванкаОт его напора тело превращается в сладкую вату. Дима будто дорвался и хищно целует, поглощая мой рот с особенной алчностью. Мы целуемся с безудержным пылом, отрываясь лишь на мгновение — схватить воздуха, чтобы не задохнуться. И снова накидываемся друг на друга, не в силах прервать это страстное танго — обалденный, неистовый танец любви, наполненный жадным и влажным отчаянием.

Под нами скрипит мебель, грозясь развалиться. Но кого это волнует? Главное — трогать, касаться, чувствовать.