Беременна от мажора

В свете луны очертания твердой линии подбородка, прямого носа, правильных губ и рельефного контура рук, делают его еще более привлекательным. Я смущаюсь — такая красивая мужская внешность.

— Иванка — это типа Ваня, но девочка?

— Чешский вариант женской формы, да, — улыбнувшись, киваю ему.

Все же с ним рядом мне отчего-то спокойнее. Хотя я его совсем не знаю.

— Чудесное имя, — смотрит игриво, искоса.

— Спасибо. Твое тоже ничего. Мама очень любила старые книги о войне, где часто встречалось это странное имя. Нелегкая судьба дочери священнослужителя в шестидесятых и так далее и тому подобное.

Мажор усмехается и, опустив голову, разглядывает носки своих туфель, потом, будто «переобувшись», резко вскидывает глаза. Эти его перемены меня немного пугают и в тоже время завораживают. Необычный он все-таки.

— А у моего отца близкий друг Дима полез к бабам на балкон в общежитии и сорвался с девятого этажа. Ему было двадцать, и меня назвали в его честь.

— Это ужасно. — Вдыхаю ночной воздух носом, сочувствуя.

Мажор подходит ко мне, берет за руку, заставляя мурашки ползти по спине, и вместе мы перебираемся через овраг.

— Залезть на балкон — не самая удачная идея, верно? — стараюсь быть аккуратной в своих суждениях.

— Да полная тупость, Иванка, учитывая, что он был пьяным.

По дороге сюда оврага я не припомню, из чего делаю вывод, что идем мы куда-то не туда, хотя, возможно, я ошибаюсь. Его рука горячая и сильная, мне приятно от прикосновения к его коже, ибо я начинаю мерзнуть. Вроде бы на дворе жаркое лето, а как-то постепенно становится холодно.

Я рада, что мы перестали говорить о его отце. Мажор поделился со мной всем этим не от хорошей жизни. Догадываюсь, как ему больно. А я теперь вроде как соучастник. И мне искренне жаль молодого парня. Не каждый человек сможет выдержать подобное поведение со стороны родителя. «Стальной магнат» — таково прозвище его папочки и, оказывается, он такой сильный только в присутствии своих охранников. А на самом деле больной на всю голову.

Не представляю, что бы делала, знай я о своем отце что-то такое. Наверное, сошла бы с ума от горя и чувства вины по отношению к девочкам.

Рука мажора по-прежнему греет мои ледяные пальцы. Честно говоря, мне все время кажется, что в кустах кто-то есть, какое-то страшное дикое животное. Здесь столько звуков и шорохов. Странно, что нас никто не ищет. Неужели его отец разозлился настолько сильно, что бросил сына на съедение диким кабанам?

Когда Дима не рассказывает о своих проблемах с отцом, он смотрит на меня по-другому. Как будто разбирает на кусочки, желая попробовать. Мне тут же становится неловко, ведь опыта у меня никакого, а мажор, судя по всему, только и делает что щелкает девчонок, подобных мне, как семечки.