Беременная для Зверя

Трясущимися пальцами сорочку длинную, белую натягиваю. Потом халат сверху надеваю.

— Готова?

— Да, — шепчу еле слышно.

— Тогда пошли, пока Зверь баню не разнёс! — командует Ризван.

Каждый шаг даётся мне с трудом. Рано или поздно это бы произошло. Ведь бандиты не бросают слова на ветер. Сказал — подо мной лежать будешь, значит, так и случится.

Но страшно до жути."

"Не так я себе первый раз представляла. Думала, муж у меня будет любимый. Брачная ночь после свадьбы. И детки чтобы появились в любви и согласии.

Мечты это всё. Сладкие. Девичьи. Розовые-розовые, как закатное небо иногда бывает.

В реальности меня к головорезу ведут. Как подстилку. Чтобы использовал и обрюхатил.

— Смотри, куда идёшь! — предупреждает Ризван.

Сильной рукой за воротник халата меня хватает. Потом руки не убирает. Так и доводит меня до бани, словно кобылу, держа руку на холке.

Распахивает дверь предбанника. Уже оттуда жаром пышет сильным.

— Убью, если ты пришёл один! — рявкает Зверь.

— Привёл! — отзывается Ризван.

Пояс на халате моём сам развязывает. С плеч сдёргивает. Толкает в предбанник. Я пятками в доски порога упираюсь.

— Не пойду… Пожалуйста. Лучше убейте! — змеёй изворачиваюсь, чтобы до клинка достать.

Но Ризван быстрее. Резко приближается. Почти лоб в лоб.

— Послушай, Арина! — тихо говорит он. — Тебя сюда парильщицей позвали. Ясно? Вот иди и веником маши усерднее.

Смеюсь. Почти до икоты. Кавказец что-то бормочет себе под нос. Потом резко к кадке с ледяной водой подходит и окатывает меня из ковша.

— Не медли, тебе же хуже будет!

Ризван отирает пот со лба.

— Кто придумал эти адовы бани? — ругается и выходит, запирая меня.

Мечусь к двери и стучу по ней кулаками. Бесполезно.

— Малая, не дури! — раздаётся рык Зверя. — Иди сюда. Если целой остаться хочешь.

Его окрик действует словно удар кнутом. Я разуваюсь.

Дверь в баню распахиваю и на пороге застываю. Глаза привыкают к полутьме. Сквозь пар мало что видно.

— Двигай булками живее. Парить умеешь?

— Да, — выдыхаю облегчённо.

Может быть, меня только за этим и позвали. А трусы и лифчик заставили снять просто так, чтобы больше страху нагнать.

Может быть, Зверь страхом кормится? И ему отраднее всего видеть, как дрожат перед ним и едва не умирают от паники.

— Чего ждёшь? — рычит гневно.

Шаг за шагом. На эшафот. Как будто на смертную казнь иду. К нему. К амбалу этому.

В бане душно и влажно. Сорочка липнет к телу мгновенно. Теперь понятен запрет про трусы и лифчик.

Ткань не скрывает ничего. Я будто голая.

Ему хочется именно этого — увидеть меня.

О большем даже подумать страшно.

Зверь усмехается. Его улыбка белозубая опасно сверкает.

— Поработай, как следует! — чеканит отрывисто.

Растягивается на лавке. Во весь исполинский рост.

— Приступай! — рычит нетерпеливо.