Беременность на сдачу

Они разговаривают? Без драк?

Я все еще не могу прийти в себя, когда Матвей разворачивается и идет к машине, открывает дверцу с водительской стороны и забирается в салон. Без единого слова заводит мотор и выезжает за ворота. Костяшки на его руках побелели, настолько сильно он сжимает руль.

— Матвей, — зову я в надежде, что он скажет хоть что-нибудь."

"— Мы поговорим дома, Вероника, — обрывает мою последнюю надежду.

Я замолкаю и отворачиваюсь к окну, понимая, что совершила глупость и лучше бы мне найти рациональное объяснение своему поступку.

Глава 50

— Матвей, — я зову мужчину, едва мы выходим из автомобиля, но он, кажется, меня не слышит.

Молча закрывает дверцу, хлопая ею так, что я вся сжимаюсь, так же не говоря ни единого слова берет меня за руку и ведет в дом. Не сжимает, не тянет, просто идет, как робот: без чувств, без эмоций, без объяснений. Я не вырываюсь, а тихо иду за ним, шаг за шагом приближаясь к развязке. Или к еще большему тупику. Знать бы.

Матвей заводит меня в дом, помогает раздеться, так же, не говоря ни единого слова, и берет меня за руку, ведя на второй этаж. Я понимаю, что мы идем на его сторону и упираюсь, когда мы оказываемся в коридоре.

— Матвей, подожди, — упираюсь я, но он лишь зло смотрит на меня и не отпускает руку.

— Пошли, Ника. Ты ведь за этим поехала к нему, — он чуть резче дергает меня за руку и так же неутомимо ведет за собой.

Я стискиваю зубы и решаю покориться, молча иду за Матвеем и жду, когда он оставляет меня в коридоре и заходит кабинет. Достает из шухлядки ключи и возвращается, вновь беря меня за руку и переплетая пальцы. Мы доходим до одной из дверей, Матвей проворачивает ключ несколько раз, толкает деревянную дверь и пропускает меня внутрь.

Я застываю на пороге, не решаясь сделать хотя бы шаг дальше. Это детская. Вполне обычная детская комната: с небольшой кроваткой, пеленальным столиком, плюшевыми игрушками, нераспакованными коробками с какими-то сортерами и голубыми обоями. Я оборачиваюсь, смотря на Матвея, но он уже не здесь. Где-то в другом измерении, в другой вселенной, только наедине с собой.

Я продолжаю осматриваться по сторонам и замечаю фотографии. Везде. В рамках на тумбочке, на стене, на подоконнике. Это… страшно. Фото ребенка, маленького, под аппаратом. В общей сложности, фотографий не много, есть еще и девушка. Темноволосая и вечно закрывающая лицо. На одном из фото она отвернулась, на другом опустила голову вниз и смотрит на живот, но ее лицо все равно закрыто волосами.

Я цепенею, когда до меня доходит, что именно скрывал от меня Матвей. Это не страшно, и это не комната Кристиана Грея, но… это безумие. Хранить купленные детские вещи, мебель, одежду, оборудовать все.

— Я потерял его пятнадцать лет назад, — внезапно говорит Матвей. — Пятнадцать лет, Вероника.