Беременность на сдачу

Я благодарен тебе за ту папку, которая лежит в машине, за то, что ты подвел своего Олежку и отдал ее мне, но я ни за что не стану называть тебя братом и наши отношения ни разу не станут прежними. Даже если ты исправился и стал прекрасным мальчиком, я один хер не стану с тобой общаться. Понятно?

Отпускаю его и отбрасываю от себя, огибаю машину и сажусь в салон. Демьян отходит от машины на тротуар, а я завожу двигатель и выезжаю со стоянки. Спасибо и на хуй.

Увы, судьба, блять, решает, по-другому. Пока я думаю, как использовать документы и передаю их своим юристам, Олег действует. Использует, сука, то, что лишает меня ЛевиМеда. А после заказывает меня. И узнаю я это не от тех, кому поручил это дело, а от брата, сука.

Олежка таки выжидает несколько месяцев и ударяет тогда, когда Вероника вот-вот родит. Вряд ли меня станут трогать в Берлине, но один хер страшно за нее. Именно поэтому я беру в руки телефон и набираю Демьяна.

— Уничтожь его, Дем. Я, блять, готов в ноги тебе падать, но сделай так, чтобы я о нем больше не слышал.

— Настолько все плохо?

— Я хочу увидеть своего ребенка. И счастливое лицо жены.

Мы разговариваем еще немного, после чего мне приходится вести Веронику в больницу. И все время я оглядываюсь, пытаюсь поднять взгляд и рассмотреть красную точку на лбу. Глупо, но я делаю именно это.

Я впервые беру на руки сына и дочь и улыбаюсь. Хрена с два я передам это щемящее чувство в груди, когда ты берешь своих детей и вдыхаешь их запах, ищешь знакомые черты свои и любимой женщины и понимаешь, что перегрызешь глотку любому, чтобы видеть как они будут расти, как сделают первые шаги, как научатся самостоятельно есть и произнесут первые слова.

Сегодня мне нужно забрать Веронику из больницы, поэтому я приезжаю пораньше. Завтра я должен вылететь в Россию, чтобы разобраться с Олегом. У нас с Демом запланирован свой способ достать эту мразь, и я с радостью приведу его в действие. Именно поэтому, когда Вероника разворачивается от стойки регистрации и спрашивает:

— Где дети?

Я, блять, хочу завалить Олега и забыть о том, что он когда-то существовал в моей жизни. Я многого лишаюсь, теряю половину состояния и всячески отбиваю его удары, чтобы жена, не дай бог, не нервничала. Один бог знает, чего мне это стоит. И одинаково, она не верит, нервничает, переживает. Даже сейчас спрашивает где дети, боясь, что их отберут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Они с Демьяном, — говорю я, а Вероника в ужасе распахивает глаза.

— С твоим братом?

— Вероника, послушай, он помогает мне с Олегом, — я тяну к ней руки, но она уворачивается и идет на выход.