Беременность на сдачу

Кажется, я совершенно не понимаю, что он хочет сказать и к чему клонит, но стараюсь обходить острые углы и быть деловой.

— Вспоминайте, Матвей Алексеевич, — говорю мужчине. — Я уже собиралась ложиться, — пытаюсь объясниться, чтобы быстрее отправить его домой, но он только пожимает плечами и говорит:

— Я пытаюсь.

Чувствую легкую боль внизу живота, но не придаю ей значения, потому что чувствовала таких покалываний и легкого давления за сегодня уже раз десять. Я подавляю желание прикоснуться к своему животику и пытаюсь предугадать действия этого мужчины, но не получается.

— Как вы себя чувствуете, Вероника? — задает он вопрос, но мне почему-то хочется закрыться от него. Я начинаю нервничать потому что не знаю, зачем этот мужчина возник на моем пороге в десять вечера.

— Хорошо, — я немного кривлюсь, потому что на этот раз боль внизу чуть сильнее. — Скажите, а когда начинаются тренировочные схватки?

Вспоминаю, что где-то в интернете читала о том, что они могут быть и в двенадцать недель, но в это, почему-то, мало верится.

— О, вам еще далеко до них, — улыбается мужчина. — Но и они появляются не всегда.

— А на таком сроке как у меня, бывают? — я задаю вопрос, а сама чувствую, как горячие струи стекают по ногам.

— Не бывают, — говорит Матвей и разворачивается ко мне, игнорируя фотографии. — Чувствуете себя плохо? Черт! — я слежу за его взглядом и опускаю голову. Смотрю на свои ноги и вижу, как по ногам текут струи крови.

Матвей преодолевает разделяющее нас расстояние, дергает подол платья вверх и чертыхается еще раз. Я вижу, как он достает телефон, что-то нажимает, но после обращается к взволнованной мне:

— Прокладки у вас есть?

— Что? Да.

— Где?

— В ванной, кажется, — я слабо понимаю что происходит и что значит то, что я вижу, но когда Матвей возвращается с прокладками и бельем, я смущаюсь.

— Вот, снимайте трусы и надевайте чистые с прокладкой. Я найду вам одежду и мы поедем в клинику, сейчас же.

Я киваю и переодеваюсь под его пристальным взглядом. Плевать на то, что он смотрит, я могу потерять ребенка. Я лихорадочно собираюсь, натягиваю принесенные им за пару секунд штаны и кофту, надеваю пуховик и шапку и через пару минут мы выходим на улицу, где Матвей тут же открывает дверь своего автомобиля.

— Надо какую-то пеленку, кровь… и я, — бессвязно бормочу я.

— Серьезно, Вероника? Готовы пожертвовать детьми, чтобы не испачкать мне обивку в машине. Садитесь, или я запихну вас внутрь.

Я прихожу в себя и залезаю на сидение, пытаясь расположиться как можно удобнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лягте лучше, вам будет удобнее и в вашем состоянии это оптимальнее.