Беременность на сдачу

Я едва ли понимаю, что у нас происходит. Нам бы поговорить, обсудить все произошедшее, но когда я вижу Матвея, осознаю, что никакого разговора не будет.

— Света на втором этаже в комнате, которая находится справа от твоей, — бросает он и проходит мимо меня, поднимаясь на второй этаж.

В его руках замечаю бокал и бутылку с виски. Я знаю, что разговор был нелегким, но почему-то не могу молча смотреть на то, как его утягивает в пустоту.

— Матвей.

Он останавливается на полпути, как раз там, где разветвляется лестница, и оборачивается. Смотрит на меня своим тяжелым оценивающим взглядом и я вижу, как его грудь вздымается от глубокого вдоха.

— Что, Вероника?"

"Его голос звучит устало и немного растерянно, взгляд блуждает по моему телу, и я делаю несколько шагов к нему, поднимаясь на первые ступеньки.

— У нас сегодня свадьба, — объясняю я, — давай посидим вместе, поговорим.

Я понимаю, что делаю шаг к нему, пытаюсь стать ближе и даже ступаю выше, чтобы приблизиться еще, если он позволит. Обнять его и поговорить, быть выше и сильнее всех обидных слов и поступков, исходящих от него. Я женщина, и я должна быть мудрее. Не ради него, нет. Ради себя и своих детей.

— У нас фарс, Вероника, — он усмехается и пожимает плечами. — Просто фарс. Красивая картинка на публику.

Он не позволяет. Разворачивается и поднимается по правой стороне лестницы, а я молча вздыхаю и иду к Свете. Я, по крайней мере, попыталась. Показала ему, что готова уступить, выслушать, поговорить и возможно даже простить.

Я нахожу подругу на кровати в позе эмбриона. Она лежит и смотрит в одну точку, вздрагивая только когда я шуршу свадебным платьем и сажусь рядом.

— Поговори со мной.

Хочу, чтобы она выговорилась. Рассказала все и отпустила то, что с ней случилось. Света закрывает глаза и я думаю, что она не будет говорить, но она рассказывает. Ее голос звучит прерывисто и иногда срывается, но главное, что она не молчит.

— Мы не были в отношениях, — начинает Света. — Не признавались друг другу в любви и не планировали семью, но я забеременела. Я не знаю как так получилось, то ли таблетки дали сбой, то ли я пропустила прием. Я не помню, — подруга набирает побольше воздуха в легкие и продолжает: — Матвей не хотел. Когда он узнал был в ярости, а потом успокоился и вроде как даже принял. Да и я хотела. Мне ведь уже не двадцать.

Света встает и садится на кровати, упирается в спинку и утирает слезы с лица.

— Я узнала о синдроме на приеме. Не верила ему. Думала, что он все запланировал, но другие доктора подтвердили. Матвей не заставлял меня, Ника, хотя я и не хотела. Я шла на аборт со слезами, но убеждением, что так правильно.

Она всхлипывает и вытирает лицо от вновь стекающей по лицу влаги, а я только сжимаю ее руку сильнее, придавая сил.

— Он не заставлял меня, Ника.