Беременность на сдачу

— И она сможет иметь ребенка?

— Всегда могла, — он пожимает плечами. — Я не врал тебе, когда говорил, что Света в полном порядке и просто слишком впечатлительна. Она родит ребенка, не переживай.

— Что происходит, Матвей? — спрашиваю, сжимая в руках край туники.

— В каком смысле?

— В прямом. Что с Ирой? Почему я попала к тебе на прием? Ира что-то подстроила? Но что? Что происходит, черт возьми?

— Не выражайся, — строго произносит Матвей.

— Да ну, — выдаю я. — Я хочу все знать. Все до мельчайших подробностей, Матвей. Мне надоели недоговоренности, надоело, что Ира не берет трубку и не спешит все рассказывать. Меня это, черт побери, достало!

— Успокойся.

— Не собираюсь, — я вскакиваю с кушетки, но вместе со мной встает и Матвей. — Достало, понимаешь? Я хочу ясности, спокойствия, я больше не хочу плакать по ночам в подушку от непонимания, не хочу жить так, будто у нас все нормально, я устала, Матвей, — заканчиваю уже обреченно потому что появившийся на скандал запал куда-то резко пропал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Иди ко мне, — мужчина берет меня за руку и притягивает к себе, гладит по волосам и говорит что-то утешительное, но пелена слез застилает мне глаза и становится абсолютно наплевать на все. — Тише, тише, прости меня, — слышу сквозь всхлипывания и поднимаю на него глаза.

Смотрю в его полный нежности и раскаяния взгляд и решаю, что мне померещилось. Мои гормоны точно сошли с ума и сейчас проектируют мне галлюцинации. Точно! Но никаких галлюцинаций нет. Матвей действительно смотрит с сожалением и вытирает слезы из моих щек, а после притягивает меня и целует в волосы.

— Что происходит? — бессвязно говорю я и пытаюсь успокоиться. — Зачем это, Матвей? К чему эти нежности?

Я отталкиваю его от себя и отхожу, упираясь в кушетку. Сажусь на нее и вижу, как Матвей садится на стул и придвигается ко мне ближе. Берет мои холодные руки в свои теплые ладони и растирает, согревая.

Я не вижу в его взгляде прежней холодности, не вижу ледяной неприязни, вместо них там поселяется нежность. Он смотрит на меня с такой болью, что мне становится не по себе, и я вздрагиваю. Тянусь ладонью к щеке и легонько касаюсь его кожи, проводя по ней пальцами:"

"— Что же ты делаешь?

— Пытаюсь извиниться, — без запинки отвечает он. — Пока не получается, — он усмехается и перехватывает мою руку, поднося ее к губам и легонько целуя. — Я такой дурак.

В его голосе звучит столько искренности, что я решаю дать ему шанс, решаю дать возможность рассказать мне все и объяснить.

— У тебя есть сегодня записи?

— До вечера.

— Осмотри меня, Матвей. Сделай УЗИ, запиши данные в карту и поговорим вечером.