Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Даже в глазок смотреть не хотелось. Всё же он заставил себя это сделать.

В коридоре никого не было видно.

— Кто? — выдохнула ему на ухо Устинья.

Вместо ответа он открыл дверь, осмотрел коридор, лестничную площадку, решётчатую колонну лифта, вернулся в квартиру.

— Странно… послышалось?

— Обоим сразу? — недоверчиво проговорила Устинья. — Я тоже слышала звонок.

— Зря я тянул с отъездом, надо было убраться из Суздаля ещё вчера.

— У тебя же чемпионат на носу.

— Да фиг с ним, с чемпионатом, тут такие дела разворачиваются.

Они прошли в гостиную, подспудно надеясь встретить взгляд очнувшегося Прохора.

Однако тот явно отсутствовал, судя по неподвижности тела и особенно лица.

— Что будем… — Устя не договорила.

В прихожей снова прозвенел дверной звонок.

Саблин метнулся обратно, распахнул дверь… и застыл, увидев направленный ему в живот ствол пистолета.

Их было двое, из тех, кого газетчики называют «отбросами общества». Один был одет в облезлую чёрную кожаную куртку, несмотря на лето, и мятые кожаные штаны, второй носил грязную джинсовую безрукавку на голое тело и такие же грязные джинсы.

Первый, с копной грязных, давно не мытых волос, был худ и высок, хотя сутулился, отчего казался ниже.

У него было смуглое лицо с россыпью прыщей и сухих струпьев, что не могли скрыть даже небритые щёки.

Второй, пониже ростом, но вдвое шире, был пузат и весь разукрашен татуировками, от волосатых рук до бритой головы. Его мощные кулаки доставали чуть ли не до колен. В почти прозрачных голубоватых глазках не было и тени мысли, зато то и дело вспыхивали искорки хищного интереса, словно принадлежащие совсем другому человеку.

Такие же «двойные» глаза, только масляно-чёрные, были и у чернявого аборигена, держащего в руке пистолет — вполне современный «Хеклер-Кох» калибра девять миллиметров, как заметил Данияр.

Чернявый повёл стволом пистолета:

— Руки в гору! Заходи взад!

Саблин поднял руки, косо глянул на застывшую Устинью.

Та правильно поняла его взгляд, отступила за угол стены прихожей.

Саблин попятился, вгоняя себя в боевое состояние. Страха он не испытывал, лишь удивление и любопытство: кто решился на такой грубый грабёж почти посреди бела дня.

Чернявый шагнул в прихожую, за ним суетливо вбежал бритоголовый, начал закрывать дверь, толкнул задом напарника.

Чернявый недовольно глянул на него, и этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы Саблин начал военные действия.

Первым ударом он профессионально выбил пистолет из руки бандита, вторым впечатал его в дверцу платяной ниши с вешалками.

Чернявый застрял в обломках дверцы, сполз на пол.

Бритоголовый встал в стойку, видимо, в молодости он занимался боксом, дважды махнул пудовыми кулаками, метя в висок Саблину.