Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)
Математик Прохор Смирнов овладевает секретными свойствами чисел и форм и путешествует по различным мирам, порой весьма экзотическим и радикально отличающимся от нашей реальности. Его путешествия дестабилизируют некоторые из миров и несут серьезную опасность для грандиозных планов Владык Темных Бездн. За Прохором начинается поистине глобальная вселенская охота…Передышка между боями не равна перемирию. Да и не может быть никаких договоренностей с теми, кто хочет изменить Мир, изъяв из него правду и добро и заменив их кривдой и черным злом. Но даже эта передышка оказывается короткой. Хватит ли у числонавта Смирнова сил на этот путь, не знает ни он, ни его друзья и соратники, которые стали теперь главной мишенью атаки Владык, решивших во что бы то ни стало проникнуть в Первомир и раз и навсегда изменить законы Бытия…
Я расскажу, как им пользоваться для внедрения в любое живое существо, где его можно найти — я оставил с полсотни модулей в разных числомирах, — а также как легче всего переходить в состояние транзакции.
— И мы сможем путешествовать по другим измерениям? — недоверчиво спросила Устинья.
— Сможете! — пообещал ДД.
Охота на охотниковНикто из «родичей» на связь не выходил, и Саблин начал беспокоиться. Не за себя. За Прохора в первую очередь, тело которого продолжало оставаться неподвижным, и за Юстину, вынужденную решать задачи, непосредственно её не касающиеся, но заставляющие нести ответственность за судьбу человека, к которому она была неравнодушна, как бы ни старалась это скрыть.
В девять часов вечера она постучалась в номер Прохора, и Саблин открыл дверь. Покачал головой в ответ на её взгляд:
— Ничего.
— Надо уходить, — сухо сказала Юстина. — Мы обнаружили двух наблюдателей: одного за пределами пансионата, сидит в старом уродском «Запорожце» четырнадцатого года выпуска, второго среди рабочих, выкладывающих дорожки из плиток. У него бинокль и рация. Предлагаю взять обоих, допросить и тихо убраться отсюда поближе к аэропорту.
— Пока с нами не свяжутся «родичи» из второго превалитета, начинать отход не будем, — угрюмо отрезал Данимир.
— Будет поздно.
— Потерпи, Юсь, я верю, что всё разрешится. Второй Прохор переселится в нашего, и мы спокойно отступим.
— Он не такой, как мой… как наш Прохор, не комбатант, не спортсмен, не рукопашник… ботаник!
— Впервые слышу, — усмехнулся Саблин, — чтобы математика обзывали ботаником.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Да, ты права, второй Прохор мягче и рыхлее, но другого у нас нет. Если мы будем рядом, он справится.
— Что значит — мы будем рядом?
— В буквальном смысле слова — они даже не рядом, а внутри нас, это мы сами, разве что чуть в другом оформлении. Главное, что мы можем общаться и помогать друг другу.
— Ты всегда такой оптимист?
— Преимущественно в тех случаях, когда всё совсем плохо. Хочешь, попробуем сами достучаться до наших «дублей»? Я хожу туда-сюда почти свободно.
— Стучи, отсюда надо срочно уходить!
Саблин умылся, поставил на столик рядом с диваном стакан с водой, взялся за эргион Прохора, однако войти в состояние «движения без движения» не успел — «родич» из второго числомира сам заявился к нему в качестве «гостя»:
«Я туда попал, братец?»
«Дан?! — изумился Саблин, нащупывая диван, сел.
«Научили, — хмыкнул Саблин-2. — ДД дал урок по изменению психофизики, и мы с Устей теперь можем свободно ходить к вам в гости».
«Как здорово! Это снимает много проблем!»
«Спроси у Юстины, может ли Устя поговорить с ней?»
«Как поговорить? А-а… прости, понял. Она переселится в…»
«Спроси».

















