Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

А Кисюня, несмотря на молодость (ей можно было от силы дать двадцать лет), могла стать носителем «души» Юстины.

— Позже, Марик, — ответил Саблевецкий телохранителю, — скажи им, что у меня важное совещание.

Черноволосый Марик кивнул и испарился.

— Спасибо за «важное совещание», милый, — проворковала Кисюня, — ты такой сегодня душка.

Саблин сконцентрировал внимание на подчинении психосоматики Сабли, как учил ДД, и одним мысленно-волевым усилием занял всё сознание «родича».

Данишор Саблевецкий замер, вытаращив глаза.

— Что с тобой? — забеспокоилась собеседница.

— Маслина… — проблеял Саблевецкий-Саблин, кивнув на салат с маслинами, — зуб чуть не сломал!

— Сделай им замечание.

— Потом… посиди пару минут, я выйду. Закажи ещё гамырки[16].

Он вышел из зала, привычно кивнул телохранителям следовать за ним. В небольшом холле ресторана с массивными белыми колоннами и чёрным мраморным полом он сказал Марику:

— Съезди на Ордынку, дом семь, квартира три, спросишь Николая Борисовича, скажешь — от ДБ, он передаст тебе коробочку, ты привезёшь её мне.

— Босс! — клятвенно прижал руки к груди Марик.

— Иди. — Саблевецкий привычно полез было в карман бежевого пиджака за мобильным телефоном, но вовремя сориентировался, выудив из памяти «родича» сведения о здешней мобильной технике: сотовые телефоны в этом мире давно объединились с наручными часами и навигаторами в единое целое.

Дотронувшись до обода часов, усыпанных стразами (а может быть, и бриллиантами, во всяком случае, такие часы Саблин видел впервые), он потыкал пальцем в световую клавиатуру, набрал указанный Валентином Дмитриевичем (реально — ДД) номер.

— Николай Борисович?

— Да, слушаю, — ответил старческий голос, — кто говорит?

— Я от ДБ, он просил заехать к вам и забрать одну вещь.

— Вы должны назвать…

— Пароль «три девятки».

— Приезжайте. Как вы выглядите?

Саблин описал внешность Марика.

— Хорошо, жду.

Саблевецкий вернулся в ресторан.

— Всё в порядке? — полюбопытствовала Кисюня.

— Нормалёк.

— Я заказала «Ландау» двенадцатого года.

Саблин не разбирался в сортах вина ни дома, ни тем более в чужом мире, поэтому промолчал.

Официант весь в серых доспехах из рогожи, но разутый (ну и вкусы у них!), принёс вино, дал попробовать сначала Кисюне, потом Саблевецкому.

— Годится, — сказал он.

Выпили, Кисюня снова защебетала о яхтах, о личном самолёте, о вилле в Италии, перешла на обсуждение личного противоатомного бункера на Урале, однако Саблин её почти не слушал, с нетерпением ожидая прибытии гонца.