Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

 — Насколько я понимаю, это начало формоспектра?

— Совершенно верно, дальше по оси Ф тетраэдр превратится в плоскость атомарной толщины и сразу же рассыплется, но экспериментировать с этим не стоит, плоскость пересечёт всё пространство комнаты, а то и всего дома, пронзит стены и всех его живых обитателей, в том числе нас. Понимаете?

— Нет.

— Не уверен, что эта плоскость разрежет нас как острая бритва, однако лучше не рисковать.

— Вы предполагаете, что плоскость разрежет… э-э, все предметы, или уже испытали подобное? — поинтересовался практичный Саблин.

Дмитрий Дмитриевич заколебался, взвешивая ответ, потом признался с улыбкой:

— Первый раз, когда это произошло, я испытал шок.

Хорошо, что предмет был мал.

— Шар?

— Сосновая шишка. Во второй раз это был кирпич, и я заранее подготовился.

— Что произошло?

— Атомарная плоскость кирпича пронизала полдеревни, правда, ночью и на уровне чердака дома. Было это в России, на моей родине. Короче, риск существует. — ДД посмотрел на тетраэдр, продолжая держать эргион пальцами, и пирамидка, похожая на кусок сахара безупречной формы, превратилась сначала в куб, потом в додекаэдр, в многогранник с большим количеством граней, ещё в один и, наконец, в шар.

— Похоже, это всё. Дальше шар теряет молекулярные связи и распадается на молекулы, восстановить его уже не удастся.

— Почему?

— Потому что молекулы теряют связывающую их в материальный объект силу.

— А как изменяются живые тела? — хмыкнул Саблин.

— Это интереснее всего, — засмеялся Дмитрий Дмитриевич. — Можно заниматься экспериментами бесконечно, форма получающихся объектов иногда поражает. Я вам покажу. Но тренироваться мы начнём с простых — не живых — предметов.

Если научитесь мысленным раппортом изменять форму вещей, получите и защиту, и оружие, и даже возможность внедрять свою ПСС в посторонние тела.

— Как это делают Охотники, — добавил Таглиб.

— Начнём! — загорелся Прохор.

— Завтра, — отрезал академик, — на свежую голову.

Прохор хотел возразить, что он совсем не устал и голова у него не тяжёлая, но посмотрел на отвердевшее лицо хозяина и сдержался.

— Хорошо, как скажете.

— А почему Охотники не применяли эргионы, — заговорил Саблин, — когда гонялись за нами?"

"— Во-первых, Охотники на самом деле не живые биологические объекты, а особого рода программы, способные вселяться в любое существо.

Они не носят эргионы, так как сами являются овеществлёнными алгоритмами числоперехода. В Пункте Пограничного Контроля хранятся их базовые меркабы, которые нам и удалось захватить. Во-вторых, у них нет функций формотрансформации, иначе они давно оставили бы след в истории человечества и наломали бы немало дров, что Владыкам невыгодно.

— Но они были живыми в Пункте Контроля.