Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Сейчас будем обедать.

Юстина поднялась, собираясь пойти на кухню, отщёлкнула на шею из клипсы ларинг мобильного айкома. Но Прохор обнял её за колени, прижался лицом к бедру. Она замерла (он взмолился в душе: не отталкивай!), взъерошила его волосы, он поднял лицо вверх, увидел призывное сияние в глазах любимой женщины и, уже не в силах сдерживаться, подхватил её на руки…

Обедали на полчаса позже, чем рассчитывали.

Юстина приготовила чахохбили, пользуясь услугами кухонного комбайна «Рязаночка», позволила по рюмке хорошего грузинского вина «Саперави», и обед удался на славу.

Потом у Прохора начали слипаться глаза, Юстина заметила это и уложила его в постель.

— Спи, я сбегу на часок и вернусь. Потом всё обсудим.

Он закрыл глаза, чувствуя блаженную расслабленность, пробормотал:

— Я тебя люблю…

— Я тебя тоже почему-то, — донеслось откуда-то.

И он провалился в сон, на этот раз — глубокий и без сновидений.

Юстина приехала в шесть и тут же разбудила милого, ни разу не сменившего позу. А следом за ней заявился Саблин, энергичный и деловой, как и Юстина.

— Рад видеть вас, ребята! Покормите гостя? Во рту маковой росинки не было с утра, замотался по разным учреждениям и питался только зимним воздухом.

— Сейчас будет ужин, — пообещала Юстина, скрываясь на кухне.

— Как ты? — глянул Данимир на друга.

— Проспал три часа, как после соревнований по лыжным гонкам.

— Надо же, в самолёте спал и дома спишь, сурок несчастный.

— Сурок, но счастливый.

— Тогда ладно. Юстеньке рассказал, чем мы занимались у ДД?

— Не только рассказал, но и кое-что показал. — Прохор провёл Данимира в гостиную. — Узнаёшь это яйцо?

Саблин внимательно оглядел стоящее на столе многогранное яйцо из мутно-розоватого материала с красными прожилками на более остром верхнем торце.

— Почти Фаберже.

— Не угадал. Это тюбик помады.

Саблин присвистнул.

— Ничего себе фиговина с морковиной! Никогда бы не догадался.

— Я пытался реализовать весь Ф-спектр тюбика, раз тридцать трансформировал, а он почти всё время такой, если не считать первоначальных форм, где он был тетраэдром, кубом и диском.

— Понял, в чём дело?

— ДД говорил, что каждый объект имеет спектр форм, не изменяющих его внутренних качеств и преобладающих функций, то есть ту форму и качества, ради которых он и был создан.

Чашка может сохранять самое главное — объём, куда можно наливать жидкости, поэтому её спектр невелик: цилиндр, куб, полусфера. То же самое касается мяча, зубочистки, ручки, получится тот же небольшой набор форм. Вот и тюбик — совсем простой объект в этом плане. Что он собой представляет?

— Цилиндрик… и в нём колбаска помады."

"— И всё! Цилиндрик может изменяться в том же узком диапазоне ёмкостей, что и чашка, помаде же вообще всё равно, какую форму она принимает.