Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Одиннадцатый уже экспериментировал, — сказал Прохор, обходя сосуд, заполненный мутной жидкостью. — Говорит — незабываемые впечатления.

— Они людей трансформировали?

— Нет, людей нельзя, это уже уголовщина, чёрная магия, хотя ни о какой магии речь не идёт. Представь, что тебя превратили в крокодила.

Саблин представил.

— Ну и ничего особенного. Помнишь у Чуковского? «Жил да был крокодил. Он по улицам ходил, папиросы курил. По-турецки говорил…» Может, поэт тоже был формонавтом и занимался формотрансом?

— Не помню такого поэта.

— Он жил в двадцатом веке.

Хорошим поэтом был, кстати.

— Не читал. Послушай, а почему минералка стала мутной?

— Выпали в осадок какие-нибудь соли.

— Какая же тогда это минералка?

— Что нам втюхивают, то и пьём.

Прохор взялся за эргион, и полутораметровый гранёный сосуд превратился обратно в пластиковую бутылку. Однако жидкость внутри так и осталась мутной.

— Никому нельзя верить, — покачал головой Прохор. — Написано: «Живая ключевая вода». А налили, наверно, из водопровода."

"— Не суди того, чего не знаешь, — возразил Саблин. — Может, так и должно быть, химический состав вещества трудно восстановить, если он изменился.

Спроси у «братца», он больше поднаторел на этих опытах.

— Спрошу.

— Будешь сегодня выходить из дома?

Прохор провёл ладонью по лицу, с надеждой посмотрел на друга.

— У нас никаких шансов?

Саблин сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь.

— Что ты имеешь в виду?

— Устя… без сознания до сих пор… кумекаешь? Они её специально затемнили… Долго ещё ждать, когда нам позвонят? И позвонят ли?

— Позвонят! Не дёргайся! — убеждённо отрезал Саблин. — Лучше подумай, что будешь делать, когда они позвонят.

Это наверняка будет новая угроза: не согласишься — убьём женщин! Поэтому надо будет тянуть время. Я поднял на ноги всех, кого мог.

— Она где-то недалеко…

— Не понял.

Прохор поднял на приятеля покрасневшие глаза.

— Я чую… их держат где-то недалеко, может, даже в самой Вологде.

— Тем более мы их найдём! Крепись. — Саблин стукнул кулаком в плечо Прохора и поспешил к двери. У него тоже на душе скребли кошки, так как он понимал, что Валерия Охотникам не нужна, и они вполне могли избавиться от неё.

Однако пессимизмом он не страдал и привык идти вперёд до конца.

День закончился в езде по городу с остановками у здания полиции и переговорами с теми, кто пытался помочь друзьям найти пропавших женщин. Уже поздно вечером Саблину неожиданно позвонил мужчина, услышать которого он не ожидал:

— Данияр Тимурович?

— Совершенно верно, — вежливо отозвался Саблин, пытаясь вспомнить, кому он давал свой номер. — С кем имею честь?

— Меня зовут Талгат Рахман, я «брат» Таглиба. — Говорили по-английски.