Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

"

"«Родич» летел над облаками… махая собственными крыльями (!) и зорко вглядываясь в ландшафт под ним, напоминающий постоянно меняющийся узор калейдоскопа. При каждом взмахе крыла этот узор менялся, и уловить в его красочной геометрической мешанине какой-либо определённый порядок было невозможно. Во всяком случае, для гостя-человека. Но «родич» (надо же — птица! обалдеть можно!) ориентировался прекрасно, и как только в нагромождении форм внизу протаивали красные змеистые фигуры, он пикировал на них сверху, стараясь клюнуть это красное или схватить лапами. В большинстве случаев не успевал, но однажды схватил, и Прохор с содроганием осознал, что красные «змеи» и «спирали» представляют собой живые червеобразные организмы.

Стал понятен и смысл занятий «родича»: он охотился!

Правда, объекты охоты — «черви» вели себя странно. Они не убегали и не прятались, а наоборот, пытались прыгнуть на крылатого охотника, заставляя его уворачиваться, с поразительной быстротой и изяществом норовя насадить «червя» на клюв.

Один раз над его головой мелькнула какая-то серебристая нить, он глянул вверх, и Прохор опешил, увидев, что его носитель пристёгнут цепью к гигантскому кожаному мешку, напоминающему дирижабль! В этом мире «родич» являлся охотничьим животным, вернее, кем-то вроде охотничьего сокола, которого заставляли искать дичь неведомые хозяева, и при этом он обладал незаурядным интеллектом.

Ассоциация с Охотниками, слугами Владык, произвела тягостное впечатление. Прохор представить не мог, что его числовые «родственники» могут служить более могущественным существам в качестве охотничьих птиц, будучи не то рабами в каком-то смысле, не то пленниками.

Он попытался войти в память «родича», надеясь узнать подробности его жизни, однако снова почуял «колючее дыхание» на затылке, возбуждающее инстинкт самосохранения, и поскорее убрался из пси-сферы «охотничьей птицы», устремляясь в самые низы Бездн. Возвращаться домой без результата было противно, а ДД можно было найти, только посетив экзот-миры, где он отдыхал.

— Ниже ворона[28], — говорил он, — начинается зона «реальных миражей». Редкие миры устойчивы, так как представляют собой более чем странные образования из «мыльной пены», облаков пыли и видеокомпозиций.

Махнуть в гугол-мир?[29] — расхрабрился Прохор. Или в мир асанкхейи?[30] Там, наверно, и ДД не бывал…

Не надувай щёки, мрачно-иронически посоветовал ему внутренний оппонент, нырнёшь — не вынырнешь!

А вот вынырну! — возразил Прохор сам себе. В крайнем случае развернусь и рвану назад, если почую засаду.

Но осторожность, воспитанная не без участия Дмитрия Дмитриевича, взяла своё.