Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Эргион? — едва слышно прошептала Устя.

— Меркаба, — на ухо ей прошептал Прохор.

Блондин в пятнистом, увидев бородача, с трудом встал.

— Фуркад? Что происходит? Кто это с тобой?

— Собери охрану и жди меня.

— Ничего не понимаю… голова раскалывается! Что мы здесь делаем?

— Потом объясню, иди.

— А где Валерий Романович?

— Не знаю, выясним, давай побыстрей, там омоновцы ждут.

Блондин поморщился, потрогав голову, кивнул охранникам, и все четверо, с хрустом давя насекомых, побрели к двери.

— У меня идея, — сказал Фуркад. — Не попробовать ли нам всё-таки восстановить господина Жаровского?

— Мэра? Но вы же говорили — это невозможно.

"

"— У нас есть меркаба и мой эргион, попробуем вместе, пока не передавили всех этих клопов-тараканов?

Прохор нерешительно понаблюдал за насекомыми.

— Не жуй солому, — тихо и быстро восстановила его решительность Устя (Юстина) словами Данимира Саблина.

— Хорошо, — согласился он.

— Всем покинуть помещение, мы вас позовём.

Волков, оба Саблиных, Валерия и Устя вышли, закрыв дверь за собой.

— Качаем спектр вверх, не спеша, пошагово, «обнимая» всё пространство комнаты.

Мы тут подавили пару десятков тараканов, но может быть, это не фатально отразится на самочувствии уважаемого мэра. Готов?

Прохор кивнул.

— Сесть в кресло?

— Это не обязательно, но садись, если хочешь. Начали! — Фуркад застыл, вглядываясь в глубины меркабы.

Пришло ощущение растущей под ногами ямы.

Прохор сосредоточился на восприятии целостной информационно-энергетической картины комнаты, попытался мысленно согнать расползшихся по углам «таракано-термитов».

К его удивлению, это возымело действие. «Тараканы» посыпались изо всех щелей, начали собираться в кучу.

— Ждём, пока они не образуют пирамиду! — быстро, гортанным голосом предупредил Фуркад.

Прохор крепче обнял всё помещение сферой психофизического восприятия, почувствовал прилив сил. Понадобись — он вполне смог бы взлететь без всяких приспособлений, хотя скорее всего это ощущение было ошибочным.

«Таракано-термиты» полезли друг на друга, создавая подобие шевелящейся живой пирамиды с тупой вершиной.

Прохор дождался возвращения в кучу самых медленных и бестолковых, «выстрелил» в неё воображаемой пулей формопреобразования, вызывая в памяти образ медведеподобного существа, предшествующего «таракано-термитнику».

Прянуло холодным сквознячком.

Одно мгновение казалось, что конический «термитник» снова развалится на составляющие, но расчёт «формо-магов» не подвёл: «термитник» превратился в жуткого «драконо-медведя».

— Гоним до конца! — выдохнул Фуркад. — До момента истины!

«Момент истины» наступил после превращения рептилоида в человека, разумеется, абсолютно голого: одежда мэра давно развалилась на нитевые пряди и лоскуты.