Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Что будем делать? Уходить надо!

Словно дождавшись его слов, меркаба за спинкой кресла вспыхнула в последний раз и погасла, многогранники внутри неё перестали вращаться, посыпались к основанию самого большого, внешнего, ажурного тетраэдра.

Мужчины, замерев, смотрели на устройство, соединившее числомиры через «души» Прохоров и их подруг.

— Амба! — сказал Данимир-Павел.

— Надо… уходить… — почти неслышно сказал Данияр.

— А мы как же? — Данимир глянул на меркабу. — Здесь останемся?

— Мы всего лишь кони, — показал свою кривоватую улыбку Фуркад, поднимаясь с корточек.

 — Кони старые в основном, но верные, крылатые, спутники идущих к Престолу Творца, какими являются все Прохоры. Наша задача была — довести их и защитить.

— Но они… друзья наши!

— А разве я это отрицаю? Но от нас уже ничего не зависит, и только в их воле вернуть Мирозданию утраченные законы праведной жизни, жизни по любви.

— Что же вы предлагаете?

— Забирайте их, меркабу и уходите, пока сюда не нагрянула полиция или кто посерьёзней. Нам остаётся только ждать возвращения ушедших.

— Ждать и догонять… — пробормотал Данияр.

 — Терпеть ненавижу!

— Я тоже, но ведь надо?

Саблины обменялись взглядами, понимая, что выбора у них нет.

На миру и смерть краснаОщущения были сравнимы с теми, какие получает бегущий сквозь горящий терновник человек.

Впрочем, Прохору было не привыкать, он уже ознакомился с последствиями прорыва и лишь боялся, что пострадают его спутницы, плотно обхватившие «плечи» его мыслеволи. Но обошлось, и Устя, и Юстина имели схожие — далеко не робкие — характеры и на «шипы, колючки и языки пламени» во время числодрайва не обратили особого внимания.

Они знали, на что идут.

Стену «льда и огня» в представлении Прохора тройная связка «душ» преодолела гигантским напряжением всех своих сил.

Загудело в голове (внутренняя самооценка цеплялась за известные стереотипы), обожгло кожу, ослепило — и Прохор с «грузом» вывалился в синий-синий свет по ту сторону стены, которую ДД-Фуркад называл фильтром божественной этики.

Прохор не сразу понял, почему он ничего не видит, кроме синего света. Догадалась Устя:

«Небо!»

Это и в самом деле было бездонное синее небо, в которое всматривался человек, в пси-сфере которого сделали остановку формонавты.

И он был не один, в облаке его чувств-мыслей ощущалось присутствие ещё одного человека. И снова первой отреагировала Устя:

«Проша!»

На Прохора вылилось сразу два ушата удивления: один действительно опрокинул Прохор-2, другой…

«Приветствую, пробиватели стен, — заговорил густой, невероятно уверенный, полный достоинства и в то же время удивлённый голос. — Вот уж кого мы не ждали».

«Кто… вы?»

«Первый, — отозвался спутник носителя голоса.