Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Но Данимир остановился на праславянском числе тьма, выражавшем порог перехода Яви в Навь. ДД упоминал о нём вскользь, как о чём-то недостижимом, и состояло это число: 1010101010…10 — из четырёх миллионов четырёхсот пятидесяти шести тысяч четырёхсот сорока восьми десяток — по числу волос в бороде Даждьбога.

Ни Данимир, ни тем более Прохор-44 не знали, что ждёт их в таких глубинах, существует ли вообще этот невообразимо далёкий мир, поэтому Саблин-11 заранее предупредил спутника, чтобы тот был готов к развороту и броску «вверх», к вершинам Числовселенной. И эта готовность помогла обоим выдержать двойной удар: при выходе в мир невероятной тьмы и при старте обратно.

Всего им удалось продержаться в этом мире ничтожные доли секунды.

Они почти ничего не увидели. Память сохранила не ландшафты, не виды природы, а ощущения и смутные образы.

Мерцание каких-то светлых текучих громад…

Танец форм…

Непрерывное перетекание несовместимых — даже не понятий — категорий: изумительно красивая перламутровая «роза» вдруг становится «облаком дождя»… твёрдый сияющий шпиль опадает потоком лавы… жидкое озеро прорастает лесом кристаллов… непрерывное изменение замедляется, картина становится чёткой, как фотография, полупрозрачные струи обретают плотность и цвет, но только на один миг… потом всё смазывается, как при движении камеры на большой скорости, начинает плыть и трансформироваться — до следующего момента проявления…

Впрочем, трансформации ландшафта были не главными на этом «празднике текучести». Главными были перекрещивающиеся состояния типа «горячий — холодный». Эти состояния возникали одновременно, встряхивали душу, изумляли и шокировали, и разобраться в их мелькании и перетекании было невозможно.

Мало того, на восприятие мира, даже с помощью сознания местного Прохора, у Данимира не хватило сил!

Он попытался закрепиться в пси-сфере этого человека (хотя почти ничего человеческого в этом существе не было), вникнуть в суть его действий, прочитать мысли, однако не смог.

«Закружилась голова», сознание стало меркнуть, силы таяли катастрофически, и Данимир, испугавшись полного растворения в непонятном кружении местных психогеометрических формаций, схватил Прохора-44 «в охапку» и кинулся назад, уже «на лету» концентрируясь на выходе в тело математика.

Прохор подхватился на койке, выпучив глаза, хватая ртом воздух.

Все, кто находился в кубрике, замерли, глядя на него.

— Вернулись? — спохватился Даныбай.

— У-у-у… — промычал Прохор, протянул к нему руку, сжимая и разжимая ладонь.

Догадливый Женя Лёв сунул ему кружку с водой.

Подождали, пока он напьётся.

— Что ты такой взъерошенный?

Прохор посидел с оглушённым видом, лёг.

— Дайте прийти в себя.

Данимир, ощутив приступ жажды, прыгнул в голову Даныбая.