Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

ДД понял, что их переселение затронуло какие-то контуры психики редактора, и взял его сознание под контроль.

— Дмитрий Дмитриевич, посидите пару минут в приёмной, Света сварит вам кофе. Я закончу письмо министру, и мы побеседуем. Не обижайтесь, ради бога, письмо надо срочно отправить, я потому и задержался.

— Я здесь подожду, — с достоинством произнёс ректор МГПУ, получив мысленный приказ «сидеть тихо».

Наумёнков хотел что-то добавить и застыл, глядя на гостя остекленевшим взглядом.

«Осваивайтесь, — сказал ДД. — Они оба теперь не более чем восковые фигуры. Попробуйте спрятаться. Наш клиент не должен проинтуичить, что его здесь ждут».

Саблины «переглянулись», начали осматриваться, создавая в воображении подобие ристалища, на котором им предстояла схватка с могущественным врагом, но так как их характеры были почти идентичны, то и воображение работало в близких параллелях, создавая нечто вроде пещеры с неровными бугристыми стенами и нишами, низким потолком, с которого свисали сталактиты, и острыми сталагмитами, усеивающими пол пещеры.

Оба вспомнили своё пребывание в мозгу Прохора-999, превращённом в Узилище: ощущения были примерно такими же, да и пространство мысли ограничивалось почти так же, не давая простора для полёта.

«А если Наумански не придёт?» — спросил Саблин-11.

«Придёт, — уверенно возразил ДД. — Он тварь послушная, уважает хозяина и служит преданно, за что Админ-22 и доверил ему службу спецопераций. Ждём».

Ждать «десант» из двадцать второго числомира пришлось около часа — по ощущениям Данияра. Он соорудил себе нишу в стене пещеры, прикрыл её «каменной плитой» и застыл, отключив все «рецепторы», кроме «объективов» мыслевидения.

То же самое сделал и Данимир в другом конце пещеры.

Где спрятался сам ДД, было неизвестно, академик лучше своих спутников ориентировался в чужих психиках и был гораздо более опытным формонавтом.

Они ждали зверя, а Наумански проявился в пси-объёме «пещеры» незаметно, как привидение, маленький, тихий, невзрачный, похожий на печального гнома из сказки, потерявшего шапку. Но внутри этого лысоватого «гнома» кипела такая энергия, такая сила, такая скрытая угроза, что содрогнулись стены пещеры.

Повинуясь больше инстинкту, нежели рассудку, Саблины прыгнули к «гному» с двух сторон, снося прикрывавшие их плиты."

"Глаза «гнома» вспыхнули. Он скачком вырос в размерах, обрастая блестящей чешуёй. В руках у него появились гигантские светящиеся мечи. При этом голова «гнома», превратившегося в тролля-великана, не изменила пропорций, оставаясь головой человека, озабоченного бытовыми проблемами. На нём даже очки сохранились, придавая лицу выражение печали.

Данияр вырастил себе меч по размеру, нанёс удар.

То же самое сделал Данимир.