Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Раз в телескоп её разглядели, значит, она недалеко. Я бы туда слетала, посмотреть, какая она. А вы, Данияр Тимофеевич?

— Нет, я лучше кофейку попью, — отказался Саблин, открывая дверь кабинета, — сделай с лимончиком, пожалуйста.

Компаньон Женя Дряхлов сидел за своим огромным столом и разговаривал с кем-то по скайпу. Увидев Саблина, он покачал пальцем, призывая его молчать.

Собеседником Евгения был мэр города, пришедший к власти год назад и зарекомендовавший себя вдумчивым хозяйственником. Он не только на словах боролся за чистоту улиц Суздаля, слывшего ярким примером города-памятника архитектуры XVII–XIX веков, но и быстро реагировал на мнение общественности, заинтересованной в сохранении аромата старины.

К тому же он был спортсменом, и при нём в Суздале начали работать десятки спортивных центров. Клуб «Чемпион» он посещал регулярно, так как его любимым видом спорта было самбо.

Света принесла кофе.

Саблин взял чашку, кивком поблагодарил Светлану, девушка бесшумно вышла.

Саблин включил компьютер, одним ухом прислушиваясь к разговору Жени, открыл страницу хранящихся в базе данных документов.

Евгений закончил переговоры с мэром, в сердцах хлопнул ладонью по столу:

— Не уговорил!

Он имел в виду свою давнюю задумку перенести соревнования по боевым искусствам на центральный стадион города, но мэра эта идея почему-то не заинтересовала.

— А чего ты хотел? — пожал плечами Саблин. — Мы живём в мире первого отрицания Единого. На любое доброе деяние находится деяние противоположное, отрицающее добро.

Евгений с сомнением посмотрел на компаньона.

— При чём тут отрицание какого-то единого? При чём тут он? И кто он? Ты имеешь в виду президента?

— Это эзотерическая математика.

Я тебе уже рассказывал, мой друг занимается нумерологией и числонавтикой, дал как-то почитать трактат о числах. Оказалось — прелюбопытнейшая вещь! Цифрам приписываются такие экзотические свойства, что дух захватывает. С отрицанием Единого мне тоже не всё понятно, однако смысл такой: мы живём в мире, законы которого диктует цифра 2, а она как раз и отрицает.

— Кого?

— Не кого, а что. Во-первых — цифру 1, которая порождает мир Первопричины. Во-вторых, двойка отрицает целостность и единство, волю к проявлению. Поэтому наша числореальность так двойственна и противоречива.

— Звучит-то как интригующе — числореальность, — фыркнул Евгений. — Напридумают же! Почему ты считаешь, что мы живём именно в этой… гм, гм, реальности, под двойкой? А не, скажем, под тройкой или десяткой?

— Долго объяснять.

— Попытайся.

— Так сложилось, — привёл философский аргумент Саблин, недовольный тем, что затеял разговор на эту скользкую тему.

Числонавтикой всерьёз занимался Прохор, сам же он лишь повторял его слова, не придавая им особого значения.