Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

У него есть идея насчёт причины, но она не слишком убедительна, на мой взгляд.

— Какая?

Прохор отложил вилку, избегая взгляда Усти. Говорить ей правду не хотелось, но врать не хотелось ещё больше.

— Он искал тебя…

— Меня?! — удивилась девушка.

— В его числомире девушка Юстина, очень похожая на тебя, его… в общем… не любит, и он начал искать мир, где она его… в общем…

— Что ты мямлишь? Он искал… как ты говорил?

— Превалитет.

— Он искал превалитет, где эта Юстина его любит, так?

— В принципе…

— Да или нет?

— Да. Все люди как бы образуют родовые или трансперсональные линии, пронизывающие все слои «матрёшки», под которой подразумевается Вселенная, есть и твоя линия тоже.

Эти линии соединяют множество «родичей», но они уходят не в прошлое или в будущее, а в глубь числоформной Вселенной. Твоя родовая линия, так уж случилось, везде пересекается с моей, отличия от цифры к цифре, от числа к числу накапливаются, кое-где мы вообще не знакомы, но в первомирах мы с тобой…

— Вместе? — лукаво спросила Устя.

— Почти, — кивнул он. — Я не знаю, если честно. А он живёт в одиннадцатом Ф-превалитете, где Юстина его… не любит.

Такой вот сюрприз.

— Трудно поверить, что Охотники стали гоняться за ним по этой причине, — скептически хмыкнула Устя.

— Мне тоже так кажется. Он хочет найти причину и предложил мне помочь.

— Как ты ему поможешь?

— Надо подумать. — Прохор смущённо улыбнулся. — Говорят, я неплохой математик и логик.

Устя и Саблин переглянулись.

Подошёл официант, принес заказ Данияра, который выбрал суп из морепродуктов, и все трое принялись за еду.

До шести вечера прогуливались по Домбасу, любуясь новенькими кемпингами и цветниками возле них.

Потом Устинья убежала к своим на «разбор полётов», и Прохор почувствовал усталость.

— Полежу полчасика, если ты не возражаешь.

— Почему бы благородному дону не полежать, — согласился Саблин. — А я потолкаюсь в холле отеля, послушаю, о чём говорят туристы.

Он умылся и ушёл.

Прохор растянулся на кровати поверх одеяла, ленясь стащить джинсы. Впереди было несколько дней непритязательного отдыха, навязанного ему обстоятельствами, прогулки по норвежским ландшафтам, купание в фьордах, встречи с Устей и ожидание перемен.

Может, объявится одиннадцатый и расскажет, где был?

Прохор прислушался к себе, смежил веки, опускаясь в состояние полусна… и явственно услышал звук лопнувшей гитарной струны. Открыл глаза, отказываясь верить слуху, собираясь нырнуть в сон поглубже, и понял, что он не один.

— Кто… здесь?

«Учуял, братишка, — раздался в голове знакомый голос. — Совершенствуешься. Привет тебе из моего превалитета».

«Одиннадцатый!»

«Он самый, решил кое-что рассказать.