Бессильная

 — И с этим я отворачиваюсь, направляясь к каменным ступеням позади Ленни.

— Пэйдин? — Я поворачиваюсь на пятках и вижу, что Калум смотрит мне вслед. — Твой отец гордился бы тобой.

Глава 35

Кай

Тренировки и пытки помогли мне сохранить рассудок в последние несколько дней, хотя я прекрасно понимаю, что признать это может только безумец.

Прошла почти неделя с тех пор, как закончилось первое Испытание.

Почти неделя с тех пор, как я зарыл клинок в грудь Джекса.

Почти неделю я сдерживаюсь, чтобы не сделать то же самое с Эйсом.

И вот я продолжаю заниматься тем, что бью кулаками по матам, чтобы они не попали кому-нибудь в лицо, учитывая, что у меня больше нет Глушителя, которого можно избить.

Жаль, что я его убил.

Я уверен, что у него была информация, да, но я не сторонник пустых угроз. Я обещал Михею, что убью его, если он не докажет, что его жизнь достойна спасения. И когда он не смог предоставить мне нужную информацию, я выполнил это обещание.

Он был помехой, слишком опасной, чтобы держать его в живых в качестве груши для битья. Я знал, что он не намерен говорить мне то, что я хочу услышать, и не собирался тратить свое время.

Хотя я скучаю по тому, как вымещаю на нем свою злость и разочарование.

Несмотря на это, я по-прежнему провожу большую часть своих дней с Глушителем Отца. Его способность — одна из немногих, с которыми я никогда не тренировался и даже не сталкивался до месяца назад. Поэтому я часами тренируюсь с Дамионом, стараясь как можно лучше понять и развить эту новую силу. Я никогда не хочу чувствовать себя бессильным, как тогда, когда Михей устроил мне засаду в Луте. Нет, мне нужна его сила. Я хочу уметь использовать ее и отклонять, чтобы никогда больше не быть таким калекой.

Легче сказать, чем сделать."

"Тренировки утомительны и изнурительны. Научиться использовать способности Глушителя гораздо проще, чем защищаться от них. Я ежедневно задыхаюсь от его силы, пытаясь подключиться к ней, пытаясь использовать ее против него. Мне, мягко говоря, нелегко, несмотря на то, что я полон решимости и не люблю чувствовать себя таким беспомощным.

Но я неугомонен. Я занимаю себя весь день, надеясь, что кошмары слишком измучены, чтобы прогнать меня из сна ночью.

Лезвие моего меча глубоко вонзается в древесину манекена, который я сейчас рублю.

Я с досадой вздыхаю и хватаюсь обеими руками за тяжелую рукоять, выдергивая острую сталь из расколовшейся древесины. Я бездумно переворачиваю оружие на бок, прежде чем снова обрушить на кусок дерева шквал ударов, позволяя своему разуму сосредоточиться на силе и точности каждого взмаха — сосредоточиться на том, каково это — владеть смертью, держать ее в своей ладони, склонять ее к своей воле.

И все же достаточно лишь знакомого смеха, чтобы разрушить эту сосредоточенность.