Бессильная

Она все еще проводит палочкой по моим ресницам, несмотря на то, что несколько раз была опасно близка к тому, чтобы случайно ослепить меня. Ей нравится обвинять в этом меня, а мне нравится обвинять в этом ее неустойчивые руки.

— Ладно, пора втянуть это в себя! — Адена бурлит от возбуждения позади меня, ее руки вцепились в шнуровку моего платья. Она позволяет мне сделать последний вдох, прежде чем затянуть шнурки, выдавливая воздух из моей сдавленной грудной клетки. Она работает со шнурками, медленно стягивая лиф, чтобы скрепить открытую спину.

Хватаясь за стул перед собой, я задыхаюсь: — Еще одна затяжка, А.

, и я думаю, что ребро проткнет мне легкое.

Сомневаюсь, что Адена вообще меня слышит за своими визгами восторга. — Пэ, это прекрасно! Знаешь, я немного волновалась по поводу подола, но посмотри на него! Он падает как надо, и, о, разрез просто невероятный… — Она делает паузу и вздыхает. — Уф, забудь об этом. Просто посмотри на себя!

Ее руки хватают меня за руки, и она поворачивает меня к зеркалу, ее сияющее лицо заглядывает мне через плечо. Я моргаю, и девушка в зеркале делает то же самое.

Серебряное платье, в котором я была на первом балу, было потрясающим, соблазнительным, а это — просто красивое, захватывающее дух.

Глубокая красная ткань обволакивает меня, стекая на пол. Оно переливается и не имеет рукавов, но вместо того, чтобы закруглить лиф в верхней части, его края заканчиваются изящными заостренными уголками. Оно обтягивает талию, затягиваясь шнурками сзади, которые теперь завязаны в аккуратный бант и обнажают кожу между тканью, скрепляющей платье. Юбка полна, обнажая широкий разрез на правой ноге, где на всеобщее обозрение и недоумение выставлен кинжал моего отца.

— Адена, мне это нравится… — Я осекаюсь, пока мои глаза бегут по ткани, обнимающей мое тело. Затем мой взгляд встречается с возбужденным ореховым взглядом в зеркале, и я поворачиваюсь лицом к своей лучшей подруге. — Я люблю тебя, Адена.

Она сияет и смотрит на меня яркими глазами. — И я люблю тебя, Пэ. Ее улыбка становится лукавой. — И все будут любить тебя в этом платье. Особенно один принц…

Нетрудно догадаться, что она имеет в виду Кая. Я бросаю на нее взгляд, не особенно желая говорить на эту тему. — Адена…

— Что? — спросила она слишком невинно.

 — Если ты забыла, я смотрела повтор Испытаний. Я видела, что между вами произошло. — Она прищуривает бровь. — И я ждала, когда ты придешь и поговоришь со мной об этом.

— Ну, мне нечего сказать. — Она бросает на меня взгляд, вынуждающий меня добавить: — Ладно, я не знаю, что сказать. Он сбивает с толку, завораживает, и я безуспешно пытаюсь держать дистанцию.

— Верно, — тихо говорит она. — Потому что ты… ты.

— А он… он, — вздыхаю я.

Потому что я и Обыкновенная, а он — будущий Энфорсер.