Бессильная

Неудивительно, что он быстро полюбил заботу и доброту моей матери, ее храбрость и красоту. Я похож на нее своими темными волосами и светлыми глазами, так же как Китт на отца — зеленоглазый и светловолосый.

Я прочищаю голову, отгоняя мысли о прошлом до тех пор, пока в следующий раз не позволю себе снова на них остановиться. Когда я наконец спрашиваю: «Когда я уезжаю?», мой голос становится тусклым.

Именно эти слова всплывают в памяти, напоминая мне, каким наивным я был, когда задал их перед своей самой первой миссией. Не зная, что в тот день я стану убийцей. Не зная, что буду наблюдать, как человек падает на пол в луже собственной крови.

— На рассвете.

* * *

Рассвет наступил слишком рано для меня, и я не успел оглянуться, как уже направлялся к конюшне.

Большой белый сарай отбрасывает еще большую тень в лучах утреннего солнца. У каждой стены стоят стойла, в которых лошади грызут сено, с любопытством поглядывая на меня.

Мой взгляд скользит по двум Имперцам, стоящим слева от меня, в сопровождении трех лошадей, оседланных для предстоящего нам путешествия. Я скриплю зубами. Король отрядил двух стражников из ротации на Лут-Аллее в качестве меры предосторожности, хотя я более чем способен справиться с этим сам. Но, похоже, за одну ночь отец вдруг стал заботиться о моем благополучии. Потребовалось всего девятнадцать лет и то, что я стал для него ценен.

Я качаю головой и сажусь на ближайшую ко мне лошадь, проглотив свою гордость настолько, чтобы признать, что Имперцам разумно быть со мной в случае изгнания.

Путь до Лута долог, и мы проводим время в полном молчании. По мере продвижения в город улицы постепенно превращаются в трущобы, и я почувствовал запах большого рыночного переулка еще до того, как добрался до него.

Знакомый запах рыбы, дыма и других тайн встречает меня, когда мы выезжаем на Лут. Эхо копыт наших лошадей, цокающих по неровным булыжникам, отражается от стен ветхих лавок, выстроившихся вдоль улицы. Несколько ранних посетителей уходят с дороги, освобождая нам место, и перешептываются.

Мы поворачиваем налево по маленькой улочке, отходящей от главной аллеи, и направляемся к небольшой деревянной хижине. Не раздумывая, я спрыгиваю с лошади и передаю поводья в руку Имперца в перчатке, предоставляя ему заняться закреплением животного.

Если они должны быть здесь, значит, они могут быть мне полезны.

Я шагаю к двери, вынимаю руку из кармана и стучу. Изнутри раздается стук, затем звук тяжелых шагов, после чего дверь распахивается, скрипя на ржавых петлях.

Огромный, грузный мужчина с густой бородой и еще более густыми волосами смотрит на открывшуюся перед ним картину. Я удивлен, что он смог пролезть в дверную коробку.