Бессильная

Мой разум оцепенел. Мое сердце онемело.

Все онемело.

Она улыбается в смерти, как будто счастлива, что избавилась от жизни.

Счастлива, что избавилась от меня.

Я — горе. Я — печаль.

Я — мучение.

Я думаю, что тоже могу быть мертв.

Просто разлагаюсь изнутри.

Глава 49

Пэйдин

Крики. Никогда еще я не слышала агонии в такой грубой форме.

Я только что забралась в постель, вернувшись из Лута, и тут же сбросила с себя одеяло и вскочила на ноги. Я металась по темной комнате, спотыкаясь об отброшенные сапоги, небрежно лежащие на полу.

Когда мои пальцы наконец-то обхватывают прохладную ручку двери, я с силой распахиваю ее и выхожу в затененный коридор.

Раздается крик, и я замираю на месте.

Это он.

Не знаю, откуда я это знаю, ведь я никогда раньше не слышала, как будущий Энфорсер кричит, но что-то тянет меня в сторону его комнаты. Мои ноги двигаются сами по себе, с каждым шагом приближая меня к нему.

Я останавливаюсь перед его дверью.

Что я делаю?

Я не могу просто так войти в его комнату. Ведь так?

Неправильно.

Это плохая идея.

Да, но это плохая идея, которую я хочу осуществить.

Из его горла вырывается еще один мучительный крик, и я без колебаний распахиваю дверь. Темнота поглощает меня, и я снова спотыкаюсь в комнате, глаза напряжены, чтобы видеть, руки протянуты, чтобы направлять.

Появляются очертания кровати и лежащего на ней тела. Я пробираюсь к нему, моргая, когда глаза окончательно привыкают к отсутствию света, и провожаю взглядом его обнаженную грудь, вздымающуюся и покрытую капельками пота."

"Его голова откинута на подушку, пряди черных волос прилипли ко лбу. Он тяжело дышит, каждый сантиметр его тела напряжен. Я не могу даже представить, что преследует его во сне, что лишает его покоя и делает его таким измученным. Какой кошмар настолько ужасен, что даже принц не может защитить себя?

Его губы шевелятся от непонятных слов, и теперь я по-настоящему волнуюсь.

Волнуюсь за него.

Я даю этой мысли на мгновение улечься, а затем осторожно кладу руку ему на плечо и почти ахаю от жара его кожи. Он весь горит.

— Кай, — тихо говорю я, не желая его пугать.

Ничего.

— Кай. — На этот раз я произношу его имя громче, трясу его за плечо, пытаясь вывести его из кошмара.

Он снова вскрикивает, и я почти делаю то же самое. Теперь я задыхаюсь, паникую, умоляю его проснуться, чтобы мы могли вернуться к шуткам, а не мольбам его открыть глаза.

Я забираюсь на его кровать, перекидываю ногу через его тело, так что он оказывается между моих бедер, и кладу обе руки на его блестящую грудь. — Кай! — Я сильно трясу его, желая, чтобы он проснулся.

— Кай! — Меня раздражает, что меня это так волнует. Раздражает, что мне не все равно, больно ему или нет. Раздражает, что я не могу видеть его таким…

И тут эти серые глаза распахиваются.