Бессильная

Двадцать восемь.

Она сдвигается с места, и я замираю, глядя, как она убирает руки под лицо, теперь покрытое серебристыми прядями. Приподнявшись на локте, я нежно провожу пальцами по ее гладкой коже, откидывая волосы, чтобы продолжить любоваться лицом, которое как раз запомнил.

Я виню ее в том, что усталость поселилась в моих костях. Это она виновата в том, что я мало спал. Я не спал почти всю ночь, прислушиваясь к ее дыханию, вдыхая его. Так же, как я делал это гораздо дольше, чем хотел бы признать. Она очаровывает, даже когда ее сжимает и уносит сон.

Вздохнув, я провожу пальцами по последней пряди серебристых волос, прежде чем слезть с кровати и прокрасться к двери. Надев тонкие брюки и накинув через голову рубашку, я выхожу в коридор и направляюсь на кухню. Меньшее, что я мог сделать, это позволить ей проснуться от запаха свежей еды, особенно после того, что она сделала для меня прошлой ночью.

После кошмара, в котором я держал ее холодный труп, проснуться и обнаружить ее живой и теплой на мне было, мягко говоря, удивительно. И я отреагировал, не задумываясь. Я сделал ей больно. Пусть маленькая царапина ничего не значит для девушки, привыкшей истекать кровью, но для меня она значит все. Убийство — это то, что я делаю. Убивать и причинять боль — это то, чему меня учили, для чего создали, чем управляли.

Но не с ней.

Я был в одном движении от того, чтобы держать в своих руках ее самый настоящий труп, а она не сделала ничего, чтобы сопротивляться. Она держала мое лицо в своих руках, а я держал ее жизнь в своих. Она смотрела на меня так, словно я был достоин внимания, словно хотела увидеть меня. И когда она произнесла мое имя, от этого звука, сорвавшегося с ее языка, у меня окончательно прояснилось в голове, сердце заколотилось, мысли завертелись.

И тогда я попросил ее о том, о чем еще никогда и никого не просил.

Остаться.

Через несколько минут я уже выхожу из кухни и несу по коридору поднос с горячей едой. Брошенная Гейл бровь заставляет меня улыбнуться, и вскоре я уже прислоняюсь к своей двери и вхожу в комнату, сжимая в руках поднос.

Я поворачиваюсь и…

Туфля нацелена мне в лицо."

"Она стоит на краю кровати, одной рукой накидывая на плечи одеяло, а другой сжимая мою парадную туфлю — жалкое подобие оружия. Ее рука отведена назад, она готова отбиваться от незваного гостя, запустив в него обувью. Я вижу, как она облегченно выдыхает, когда понимает, что это я, и неохотно опускает туфлю. Но с трудом.

— Не совсем обычное оружие. — Я ухмыляюсь, подавляя смех.

Пэйдин бросает на меня измученный взгляд, который мне уже хорошо знаком. — Ты меня напугал. — Она с самодовольной улыбкой откидывает занавес волос, закрывающий ее глаза. — И я уверена, что могла бы причинить много вреда ботинком.

— О, не сомневаюсь в этом.