Бессильная

Улыбка, которая в глазах нашего отца кричит о том, что он достоин. Улыбка, которую он наклеивает, надеясь, что король будет им гордиться. Надеясь оправдать большие ожидания и вписаться в огромные ботинки, которые он должен заполнить.

Он всегда жаждал одобрения, внимания со стороны короля. Китт любит, когда его любят, и даже он чувствует недостаток этого, когда речь заходит о нашем собственном отце, несмотря на гораздо лучшие отношения между ними. Поэтому он будет делать все, чтобы заслужить ее.

И я не виню его за это. Возможно, если бы я не вырос с отцом, который мучил меня тренировками, я бы любил его настолько, чтобы хотеть, чтобы он любил меня в ответ. Но Китт рос с другой версией короля — с тем, кто наставлял и учил не с помощью острого клинка, а с помощью стола с бумагами, протянутого между ними. Тот, кто учил его путям короля, а не пыткам. Тот, кто вылепил из Китта человека, а не монстра.

Китт ободряюще кладет руку на руку отца, подталкивая его к напиткам и десертам. Они оба бросают на меня последний взгляд, один — добрый, другой — совсем противоположный.

К счастью, я никогда не жаждал любви. Особенно отцовской. Я отказался от этого в тот день, когда его клинок впервые встретился с моей кожей.

Я осматриваю комнату в поисках Пэйдин, уже зная, что не найду ее. Скорее всего, по приказу короля ее сопроводили в ее покои, чтобы она пораньше ушла. Я почти смеюсь над его слабыми попытками не подпускать меня к ней.

Если я не могу удержать себя, то уж он-то точно не сможет.

Глава 54

Кай

Чаша была до отказа забита людьми.

Мы слышали их крики и топот из замка, пока шли по усаженной деревьями дорожке к нашему последнему Испытанию.

Вот уже в третий раз мы стоим перед тем, что может стать нашим последним днем."

"По крайней мере, в этом испытании нас не накачивали наркотиками, а сначала потащили в случайное место. Я проснулся от стука в дверь и подсунутой под нее записки, сообщающей, что последнее Испытание будет проходить в Чаше.

У меня не было времени даже поговорить с Пэйдин, не говоря уже о том, чтобы подумать о ней, прежде чем меня молча вывели из замка.

На этот раз у нас живая публика, и она ревет, когда мы входим на большую арену. Имперцы теснятся со всех сторон, подводя нас к перилам, с которых открывается вид на Яму, расположенную несколькими футами ниже. Я слышу коллективный вздох моих товарищей, наши взгляды устремлены на то, что находится под нами.

Это лабиринт.

Все песчаное дно Ямы покрыто рядами переплетенных живых изгородей и растений. Стены плотные и высокие, заполняющие все дно овальной арены.

Она огромна.

Нас ведут по широким ступеням, спускающимся к лабиринту. Я — последний в шеренге участников, и когда мои ноги слегка погружаются в песок, мы останавливаемся.