Бессильная

Я шныряю по коридорам, по возможности избегая больших и часто используемых.

Те немногие Имперцы, которые попадаются мне на пути, отвлекаются и легко ускользают, пока я направляюсь к своему выходу — в сад. Это ближайший выход к тому месту, где я нахожусь, а также единственный, который, скорее всего, не охраняется. При нынешнем хаосе, вызванном тем, что в замке и так мало людей, я готова поспорить, что этот выход будет далеко не на виду у всех Имперцев.

И я оказываюсь права.

Я дохожу до двери, ведущей в прекрасный пейзаж за окном, и распахиваю ее. Дождь не прекращается, продолжая падать с пасмурного неба. Я спешу по дорожкам, усыпанным цветами всех цветов, размеров и форм. Потом я проношусь мимо фонтана, где мы с Киттом чуть не расплескали половину воды друг на друга…

Китт.

Я отгоняю мысли о нем и своем предательстве, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы как можно быстрее вернуться в Лут. А это будет совсем не быстро, учитывая, что добираться придется пешком.

Я снова на тропинке, ведущей к Чаше, добираюсь до той, что ведет к Луту. Я задыхаюсь, ноги подкашиваются, когда я снова бегу по усаженной деревьями тропинке. Горе и гнев смешиваются с адреналином, и я чувствую себя одновременно и энергичным, и измотанным.

Чаша выглядит еще более устрашающе, чем раньше. Металлические балки и бетон возвышаются надо мной, а крики и звуки борьбы внутри только усиливают ее пугающее присутствие. Все жители, не присоединившиеся к борьбе, уже давно ушли, оставив Сопротивление и Имперцев сражаться на арене.

Я прохожу мимо туннеля, ведущего в Чашу. Потом еще один.

Я не свожу глаз с дороги домой, а она все ближе и ближе.

Широкая фигура мужчины, пошатываясь, выходит на дорогу, по которой я так отчаянно пытаюсь добраться до дома. Он держится за голову, но я не могу разобрать его черт, так как быстро моргаю под дождем.

Все, что я знаю, это то, что он стоит на моем пути.

Он поворачивается, прижимая руку к виску, и видит меня. Я не замедляю шаг. Кем бы ни был этот человек, я без колебаний расправлюсь с ним, если он попытается меня остановить.

Я бегу, приближаясь с каждым шагом, щурясь от дождя, пытаясь разглядеть его лицо.

Он улыбается мне.

От такой улыбки по позвоночнику пробегает дрожь. Улыбка, которую нельзя назвать доброй. Такая улыбка говорит о том, что этот человек точно знает, кто я такой.

Мои ноги подкашиваются. Теперь нас разделяет менее десятка ярдов.

И тут я вижу его."

"Я вижу зеленые глаза, холоднее, чем дождь, промокший насквозь.

Я вижу золотистые волосы, тусклее пасмурного неба.

Я вижу губы, искривленные в улыбке, более злой, чем бушующая над нами буря.

— А, Пэйдин Грей, — обращается он ко мне сквозь вой ветра, его голос резкий и шелковистый одновременно.